Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Во-вторых, традиционные элиты Германии, а военные – больше, чем кто бы то ни было, одобряли военно-политические и территориальные цели нацистской экспансии на востоке. Гитлер, как им казалось, продолжал традиционную политику «Дранг нах Остен»[454].

В ходе процессов над немецкими генералами американские органы обвинения старались доказать, что расовые воззрения нацистской верхушки находили у высших офицеров вермахта полное понимание. Эта версия, позднее попавшая и в научную литературу, превращала германский генералитет либо в идеологического сообщника, либо в безвольный инструмент в руках Гитлера. Действительно, старшие офицеры и генералы возлагали на евреев ответственность за Ноябрьскую революцию 1918 года, хаос послевоенного времени, нынешнюю войну, партизан и т. д. Например, начальник штаба 11-й армии генерал Отто Велер обосновывал убийство десятков тысяч евреев в Крыму тем, что он «достаточно узнал еврейско-большевистскую систему в первые годы после Первой мировой войны». В действительности далеко не все генералы мыслили так же, как Велер и Рейхенау, и считали евреев главным врагом. Лееб, Кюхлер и другие военачальники не разделяли идеологические мотивы геноцида, но и на них лежит вина за совершенные вермахтом преступления по отношению к евреям[455].

В-третьих, мышление и поведение двух старших групп офицеров вермахта, 1880–1890 и 1890–1900 годов рождения, ставших во время Второй мировой войны генералами и полковниками, определялось восстановлением на активной службе, которое улучшило их материальное положение и многим позволило добиться карьерного роста. Кроме того, на их менталитет наложили отпечаток прусское происхождение и воспитание, опыт штабной работы в 1914–1918 гг. Эти генералы, впервые встретившиеся с «русской опасностью» еще в годы Первой мировой войны, теперь, в 1941 году, вспомнили свои представления о храбрых, но «примитивных» русских, об отсталости славянской культуры и о необжитой стране. Командующий 43-м армейским корпусом генерал-полковник Готхард Хейнрици вспоминал, что он и его подчиненные были до глубины души поражены «культурой», которую они встретили на советской территории: «Евреи в кафтанах с локонами, низкие дома, лавки, деревянные прилавки которых были примитивно украшены рисунками предлагаемых товаров (потому что продавцы были неграмотны), никаких тротуаров, короче говоря, мы не так представляли себе Россию»[456].

Офицеры второй группы, сражавшиеся на фронтах Первой мировой войны, разделяли социал-дарвинистские представления нацистов о борьбе как форме бытия, о принципах отбора в жизни отдельного человека и государства. Это сближало их с руководителями НСДАП, которые в минувшей войне также были фронтовыми офицерами. Военное поражение Германской империи в 1918 году и Ноябрьская революция разрушили их мир и объяснялись ими как результат распада тыла, как следствие нанесенного «еврейско-большевистскими разрушителями» удара кинжалом в спину немецкого народа. Тот же Хейнрици 15 октября 1918 года писал о боязни революции по российскому образцу и жаловался, что «за несколько дней, в течение которых мы сражались, ни о чем не зная и не ведая, все наше старое отечество рухнуло. Что это даст? Теперь нами правит клика евреев и социалистов, людей, для которых Интернационал превыше всего»[457]. Густав фон Бехтольсхайм, ответственный за истребление десятков тысяч евреев и других категорий мирных жителей в тыловом районе группы армий «Центр», был уволен из рейхсвера в звании майора и должности командира батальона, при Гитлере его возвратили на активную службу с присвоением звания полковника и назначили командиром полка, в мае 1941 года сделали командиром дивизии, а в августе того же года присвоили звание генерал-майора. Документы свидетельствуют, что мотивами его преступных приказов был не только карьеризм и стремление выслужиться, но и расизм, ксенофобия, антисемитизм. В подписанных им документах говорилось, что «там, где в сельской местности будут попадаться бóльшие или меньшие группы евреев, вы можете сами устранять их или собирать в гетто в населенных пунктах покрупнее» (приказ от 24 ноября 1941 года), что евреи «больше не люди в смысле европейской культуры, а с молодости воспитанные как преступники и обученные как бестии. А бестии должны быть уничтожены» (доклад 19 октября 1941 года). А в приказе от 8 марта 1943 года Бехтольсхайм заявил, что население в Брянской области «не стоит ничего большего, кроме как быть избитым и расстрелянным»[458].