Верный слуга Алексея Михайловича. Две жизни Симеона Полоцкого

Вспомним, что наряду с дидаскалом Симеоном при встрече в Полоцке царя Алексея Михайловича, а затем и в Москве архимандрит Богоявленского монастыря Игнатий (Иевлиевич) произнес «несколько прекрасных, приличных по сему высокому торжеству речей».

Иеромонах Филофей «Утчитцкий», Василий Янович, Савва Капустин, вдохновленные творчеством старшего собрата Симеона, изливали свою душу и в виршах, и в декламациях. Так сама по себе в Полоцком Богоявленском монастыре сложилась небольшая, но действенная группа людей, наделенных даром Божиим и тягой к сочинительству.

В иезуитской коллегии явно забеспокоились. И было от чего. Притягательная сила кружка, где царили музы, где властвовали разум и слово, день ото дня становилась все весомее. Влияние монахов и братчиков вскоре перешагнуло монастырские стены, а сама обитель по праву стала считаться культурным центром не только земли Полоцкой, но и всей Белой Руси. И в этом — немалая заслуга дидаскала Симеона.

Вижу добродетельных слушателей, что в круг собрались. На какие же образы здесь посмотреть бы они хотели?<...>Прошу только, слушатель, ухо с сердцем своим согласи,

чтоб склонились доброжелательно.

И слушатели, и читатели действительно благосклонно относились к сочинениям Симеона. Творчество его поражает многоплановостью, сердечностью, любовью к граду на Двине, к родному краю и между тем ясно дает понять: перед нами человек, отмеченный печатью учености. Аудитория Симеона Полоцкого огромна. Он пишет стихи и прозу на белорусской мове, на польском и латинском языках, активно переводит творения иноземных авторов, делая их доступными для чтения юных отроков. Симеон учит:

Три закона миру даны — законамиПрироды, завета и любви названы.Более двух тысяч первых лет держался обычайОт природы добро и зло распознавать.Ее образ видишь в сердце, слова же такие:

Твори добрые дела, оставь иные![48]

Перечислить все сотворенное Симеоном Полоцким, во времена жития его в Богоявленском монастыре, стоит большого труда. И все же нельзя оставить без внимания вирши, в которых монах Симеон воспевает женщину, к притягательному образу которой он будет обращаться не единожды.

Ты паки мати, о Ефросиние,Жителей града всих удобрение,Яже потщася икону святуюВнести из далны в страну Полотскую.Из Царяграда, камо из Ефесе

Царь благоверный всечестно принесе.

Благодаря этим виршам становится ясно — не легенда, а подлинный образ Божией Матери Ефесской, или Корсунскои, сотворенный, по преданию, самим евангелистом Лукой, вдохновил монаха Симеона на написание этих строк[49].

Подлинным откровением для биографов Симеона Полоцкого являются стихотворения «Витание боголюбивого епископа Каллиста Полоцкого и Витебского…» и «Виншоване именин пресвяшченному его милости господину отцу Афиногену Крыжановскому…».

Нет, вовсе не затерялся среди православного мира Белой Руси скромный монах Полоцкого Богоявленского монастыря Симеон. И вовсе не стоит сетовать на поэтические огрехи, на выспренность поздравлений. В них кроется главное — все персоны, перечисленные в приветствии, либо «киевским гуслям лепо прычастны», либо их жизненные пути неким образом пересекались.

…Восемь лет прошло с той поры, когда за горизонтом сокрылась панорама Москвы, города, с которым Симеона связывали и светлые воспоминания, и неугасаемая надежда. Восемь лет изо дня в день молитва, пост, учение отроков, сочинительство, в котором нет-нет да и проскользнут безрадостные мысли. Доверял их монах Симеон только бумаге и никогда не высказывал на людях.

Видете мене, как я муж отраден,Возростом велик и умом изряден?

<...>Ума излишком, аж негде девати, —Купи, кто хочет, а я рад продати.<...>Свое полаты за печью имею,А про богатство хвалиться не смею…

Печальная картина, а тем более обстановка, в которой не были востребованы ни талант, ни образованность дидаскала Симеона. Все чаще и чаще его посещают думы о том, что предпринять и каким образом вырваться в Москву…

В 1661 году государю Алексею Михайловичу вновь пришлось облачиться в доспехи. Хрупкое перемирие с Польшей рухнуло. На сей раз чаша весов в военных действиях не единожды колебалась то в одну, то в другую сторону. И вновь Полоцк оказался втянутым в эту многолетнюю бойню.