Верный слуга Алексея Михайловича. Две жизни Симеона Полоцкого

В.Ф. Певницкий, автор очерка о Симеоне Полоцком, напечатанном в «Православном обозрении» в 1860 году, делает любопытное заключение о «Комедии о блудном сыне»: «Учитель и воспитатель царственных детей и отроков московских вельмож, наставник Заиконоспасской школы удачно раскрашивает библейский рассказ действом, в котором отменно просматриваются нравы века». Сам же автор, подводя итог своему театральному опусу, в эпилоге обращается к «благородным, благочестивым государям премилостивым»:

Юным се образ старейших слушати, На малый разум свой не уповати. Старым, да юных добре наставляют, Ни что на волю младых не спущают. Наипаче же образ милости явися, В нем же Божия милость изобразися. Да и вы Богу в ней подражаете, Покаявшимся удобь прощаете.

Возможно, покажется странным, что Симеон Полоцкий в виршах неоднократно обращается к образу библейского царя Навуходоносора, делая его фигуру центральной и в своих пьесах. Чем же заслужил такое внимание автора правитель Вавилона и завоеватель Иудеи? Обратимся к главе третьей Книги пророка Даниила[112], вавилонского узника, который единственный из мудрецов сумел разгадать необычный сон тирана, воздвигнувшего золотого истукана «вышиной шестьдесят локтей, шириною в шесть локтей»[113]. Но оказалось, что…

¹² Есть мужи Иудейские у которых ты поставил над делами страны Вавилонской: Седрах, Мисах и Авденаго; эти мужи не повинуются повелению твоему, царь, богам твоим не служат и золотому истукану, которого ты поставил, не поклоняются.

¹³ Тогда Навуходоносор во гневе и ярости повелел привести Седраха, Мисаха и Авденаго; и приведены были эти мужи к царю.

¹⁴Навуходоносор сказал им: с умыслом ли вы, Седрах, Мисах и Авденаго, богам моим не служите и золотому истукану, которого я поставил, не поклоняетесь? ¹⁵ Отныне, если вы готовы, как скоро услышите звук трубы, свирели, цитры, цевницы, гуслей, симфонии и всякого рода музыкальных орудий, падите и поклонитесь истукану, которого я сделал; если же не поклонитесь, то в тот же час брошены будете в печь, раскаленную огнем, и тогда какой Бог избавит вас от руки моей?

¹⁶ И отвечали Седрах, Мисах и Авденаго, и сказали царю Навуходоносору: нет нужды нам отвечать тебе на это. ¹⁷Бог наш, Которому мы служим, силен спасти нас от печи, раскаленной огнем, и от руки твоей, царь, избавит (Дан. 3,12—17).

И действительно произошло чудо — пламя поглотило палачей, оставив жертв, которые во время казни творили молитвы Господу, целыми и невредимыми.

Сюжет о Навуходоносоре и Олоферне, Иудифи, перехитрившей и поразившей мечом врага иудейского народа, преподнеся соотечественникам голову военачальника, достаточно известен. Однако пьесы Симеона Полоцкого, хоть и близки по содержанию к библейским притчам, все же преследуют иную цель. Не вдаваясь в детали, сочинитель преподносит историческое событие в драматической форме, сосредотачивает внимание на человеческих качествах главного героя. Библейский Навуходоносор и правитель Вавилона у Симеона Полоцкого «тьмою невежества помрачен», безрассуден в своих деяниях и поступках, обуян плотскими страстями, жесток и неуступчив. «Не приведи Господь иметь в правителях России такого царя!» — вот что должны уразуметь государевы люди, посмотрев пьесы Симеона Полоцкого, и не пытаться окружить самодержца слащавой лестью, не подогревать низменные порывы и тщеславие.