Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

Предпоследнее кино, которое он выпустил, — это «Манк» (Mank) 2020-го — стильный байопик о знаменитом продюсере Германе Манкевиче. «Гражданин Кейн» — это его рук дело. Сценарий написан в 1990-е отцом Дэвида Джеком Финчером, и он всегда его мечтал поставить. В жизни Манк был запойным алкоголиком и мужчиной-траблом, нам же предложена стильная мягкая версия событий. Ну и бог с ним, с этим Манком. Но в фильме мелькнула немецкая актриса Моника Госсманн, наш хороший товарищ, которая в придачу прекрасно говорит по-русски и вообще любит Россию. Мы, конечно, порадовались за Монику, все дела. Но тут я вижу у неё в FB фотографию из Парижа — она снимается в фильме «Убийца» (Le Tueur) и кокетничает: «Угадайте, у кого я снимаюсь?» Да понятно, у кого, — один раз попав в орбиту Финчера, из неё трудно выбраться. Поэтому всё ясно как белый день — Финчер снимает экранизацию французского комикса Люка Жакамона и Матца. Серия книг начала выходить с 1998 года и на сегодня насчитывает 12 томов. Начинал Финчер эту работу на Paramount, а потом перешёл с проектом на Netflix.

Так что есть смысл подождать эту историю про безымянного убийцу, которого играет Михаэль/Майкл Фассбендер.

Реаниматор

Оглядываясь назад, хочется сказать, что, конечно, приход видео (особенно в СССР) вполне сравним с созданием Интернета. По уровню информационного прорыва, по уровню культурного и даже политического влияния. Несмотря на цены, начальную элитарность и т. д., это был натуральный взрыв, или, как теперь пишут коллеги, «хлопок». Внезапно ширнармассы получили доступ к современному кино самого разного свойства, от чего их десятилетиями предохраняли идеологи и практики культурного строительства страны. Кино на кассетах вдруг привнесло в жизнь те жанры, что были отфильтрованы ранее: хоррор, массовая фантастика, эротика. А главное — принесло новые актёрские имена, новые режиссёрские имена, новую киномузыку. Я понимаю, почему с такой неприязнью к видеокультуре и её новым киногероям отнеслись наши статусные кинокритики, — они прямо затряслись в страхе за свой backdoor проход на «закрытые просмотры». Вам трудно себе представить, что такое «закрытый просмотр», но вам и не нужно. Это отвратительная сторона информационно закрытого общества. Хотя многие тогда мечтали об информационной и культурной открытости. Казалось, что она будет — и будет счастье. Но вот сейчас открытости хоть вагоны грузи, а счастья как не было, так и нет.

Одним из новых авторов, чьё имя вдруг стало популярным во время этой культурной революции, было имя режиссёра Брайана Юзны, о котором вы, скорее всего, не имеете никакого понятия. Но тогда, в 1980-1990-е, его хоррор-мувиз, да ещё и основанные на малоизвестном тогда в России Лавкрафте, повлияли на девственного местного зрителя, как прорыв плотины ГЭС на расположенные ниже её территории.

Брайан Юзна пришёл в хоррор на взлёте жанра, в 1985 году, когда фильмы ужасов уже настолько институализировались, что могли себе позволить перейти в разряд комедий. Тогда, в 1985-м, именно Дэн О'Бэннон, за спиной которого уже были сценарий и успех «Чужого» (реж. Ридли Скотт), снял циничную укатайку «Возвращение живых мертвецов» (The Return of the Living Dead). «Уморительная панк-комедия», как её называли, в саундтреке имела море разливанное лос-анджелесских панк-групп, а также исполнителей death rock.

Брайан Юзна стартовал в хорроре вовсе не режиссёром, а продюсером. И встал в 1985 году в один ряд со вторыми частями всех ужастиков Америки: «Вой II», «У холмов есть глаза 2», «Кошмар на улице Вязов 2: Месть Фредди». И только «Пятница, 13-е, новое начало» была уже пятой частью. Продюсер Юзна ворвался в наши кошмары довольно деликатно — при помощи Г. Ф. Лавкрафта и его рассказа «Герберт Вест — Реаниматор» 1922 года. А ещё при помощи режиссёра Стюарта Гордона.

Чтобы понять, почему первый фильм в фильмографии Брайана Юзна такой, какой он есть, больше похожий на европейскую пьесу, чем на американское кино, нужно оценить человеческие компоненты культового успеха. Во-первых, что бы там ни писали, Брайан Юзна никакой не американец. Родился он, может, и с американским гражданством, но на Филиппинах, рос в Никарагуа, в Пуэрто-Рико, в Панаме. То есть формировался вовсе не в Америке и вообще католик. Когда ему было двадцать, он жил в Северной Каролине и работал плотником. Занимался живописью. Любил комиксы. И, собственно, его первый культурный проект — издание комиксов «Превращение» (Metamorphosis). Работал для других издателей, в частности для Narwain Comics — серия Horrorama. А ещё он старался не жить в Америке, как только представлялся такой случай. Он и сейчас уже давным-давно живёт и работает в Барселоне. То есть — зафиксируем — он человек не американской, а, скорее, европейской культуры.