Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

Те, кто пришёл из литературы, обычно более наполнены внутренне, их не очень волнуют чужие образы — у них своих полно. А Бертолуччи был обречён быть литератором, потому что его собственный отец — Аттилио — довольно известный поэт, которого у нас переводили только любители: «Сорву для тебя /последнюю розу из сада, / белую розу, что расцветает / в первых туманах».

Как дети врачей, скорее всего, обречены стать врачами, так и с поэтами. Бернардо начал писать стихи ещё в детстве. Его иногда путают с отцом — примерно так же, как среднестатистический русский блогер не в состоянии отличить Арсения Тарковского от Андрея. Но юный поэт Бернардо старался и даже получил за сборник стихов премию «Виареджо» в одноимённом городе с большими унылыми пляжами. Зато он нашёл у родственников настоящую швейцарскую 16-мм камеру Bolex Paillard, на которую снял с братом и сёстрами первый фильм про детей, потерявшихся во время прогулки к заброшенной канатной дороге. Когда увидел, что на плёнке реально что-то есть — настоящие картинки, — понял, что он уже режиссёр. А уже когда он заставил реальных крестьян переодеться и пройти в кадре именно так, как нужно, в фильме «Смерть свиньи», уже все остальные тоже должны были понять, что парень — прирождённый манипулятор, то есть, опять же, режиссёр. Во всяком случае он понял, что не обречён всю оставшуюся жизнь быть итальянским поэтом.

Старик Аттилио был мудрым — он быстро смекнул, к чему идёт дело, и отдал сына в помощники своему коллеге и другу Пьеру Паоло Пазолини, поэту, писателю и, если кто успел забыть, кинорежиссёру.

Перед тем как погрузиться в самое пекло растущего итальянского кинематографа, юный Бернардо отпросился у отца в Париж, чтобы прильнуть к растущему французскому кинематографу. Он вообще считал, что язык кино — французский, и как заведённый ходил во Французскую синематеку — можно сказать, в колыбель «новой волны».

Весь такой окрылённый, он вернулся и стал работать у Пазолини ассистентом режиссёра на съёмках «Аккаттоне» — фильма, который можно отнести ко второму поколению итальянского неореализма. Так что в кино, конечно, он пришёл, но модный неореализм его обошёл почти что стороной. Хотя для своего первого фильма Бернардо получил сюжет из рук самого Пазолини, неореализма не получилось. «Костлявая смерть» (1962) снята не только в постоянном движении камеры, но ещё и построена совершенно вне всякого неореализма, очень и очень литературно: в Риме убита проститутка, и полиция допрашивает подозрительных людей, которые находились в парке по соседству. И пока они все врут, камера показывает, что именно происходило в реальности, — причём в виде небольших сюжетов, которые отделяет друг от друга римская гроза. Выглядит это очень современно и, я бы даже сказал, немного откликается в «Подозрительных лицах» Сингера.

Все знают, что Пазолини — коммунист, правда, его из ячейки попёрли за гомосексуальные связи, но всю жизнь он размышлял над марксизмом и революцией. И вот что странно — его идеи как-то весьма причудливо отразились в следующем фильме Бертолуччи «Перед революцией» (1964), где он приходит к крайне неприятным выводам относительно мамкиных революционеров. Начав с цитаты из старого политического жулика Талейрана: «Лишь тот, кто жил перед революцией, узнал, насколько сладостной может быть жизнь», он проводит зрителя через метания юного Фабрицио (тут все герои с большим намёком на «Пармскую обитель» Стендаля) от бунта против родителей — против «буржуазии» — через секс с собственной тётушкой и возвращает его обратно в лоно проклятой буржуазии. То есть стоило переспать с тётушкой, как революционные мысли испарились. На эту картину пытаются натянуть влияние «новой волны» французского кинематографа, но от годаровского тут только литературные аллюзии. Ну и снято в разы лучше, чем у Годара, как ни крути.

Кто-то видит в фильме символическую автобиографию самого Бертолуччи, который родом из Пармы. Но, кажется, такому молодому режиссёру, как Бернардо был тогда, странно задумываться про автобиографию. Главную роль играет Франческо Барилли, который за год до этого уже снял свой первый фильм в качестве режиссёра (фильм, естественно, назывался «Девушка из Пармы»).

Когда Бертолуччи в уже весьма зрелом возрасте спрашивали про этот фильм и про революцию, он отвечал: «А я всю жизнь прожил как перед революцией».

Действительно, какая революция спустя 20 лет после войны? Куда революция? Кому революция? И конечно, леваки пафосно утверждают, что это один из фильмов-«прекурсоров» мая 1968-го. На самом деле с их стороны нужно, чтобы как можно меньше молодых людей увидело эту картину.