Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

Исполнительницу главной женской роли Еву Грин все отговаривали сниматься у Бертолуччи — типа, в фильме будет много голого тела и секса, а потом тебя постигнет участь Марии Шнайдер: ты станешь наркоманкой, сойдёшь с ума, про «стать лесбиянкой» промолчали — видимо, теперь это не рассматривается обществом как что-то плохое, не то что в 1970-е. Но, думается, зумерам нет смысла бояться таких вещей, как фронтальная нагота в кино, — они выросли в Интернете, и мозги у них вполне кремниевые и сексоустойчивые. Да и Бертолуччи к старости стал на самом деле гораздо мягче, добрее.

Фильм получился недурной, хотя в Америке ему влепили ограничение по возрасту и денег он собрал очень мало. А фестивали его не отметили.

Последней картиной Бертолуччи стала «Я и ты» 2012 года. Он умер от рака лёгких в 2018 году, работая до последних дней. Старая школа.

Лучший личный памятник Бертолуччи — это взять на углу бутылку шампанского, пройти под мост Бир-Акейм, сесть на ступеньки с видом на реку и смотреть в который уже раз, как под мостом в сторону улицы Жюля Верна идёт Марлон Брандо под саксофон Гато Барбьери, внятно ругаясь: «Зараза!»

Видеодром

Как мы знаем по сериалу South Park, Канада — это не страна, а какой-то анекдот. В этом есть смысл, поэтому в своём Telegram-канале про кино я всячески убеждаю читателей ни в коем случае не смотреть то, что снято нынче в Канаде. Потому что это будет на 99 % или жалкая попытка уйти от налогов в США при производстве, или просто жалкая попытка с чудовищным налётом провинциальности.

Но так было не всегда. Когда-то в Канаде были Джони Митчелл, Нил Янг, группы Rush и Guess Who — сравните с унылыми нынешними пионерами Arcade Fire, и всё станет понятно. То же самое у них и в кино. Когда-то там были Дэн Эйкройд, Иван Рейтман и, конечно, Дэвид Кроненберг.

Наверное, Кроненберг — самый влиятельный канадский режиссёр в мире. Окей, окей, Атом Эгоян тоже, только он всё-таки армянский режиссёр, и его всё равно никто не знает, кроме владельцев московской легендарной студии West Video Тиграна и Вартана. А Кроненберг ворвался даже в поздний СССР с бумом видеомагнитофонов и видеосалонов. Выжившие наверняка вспомнят кассеты с «Видеодромом», «Сканнерами» и, конечно, «Мухой».

А влиятельный он потому, что Кроненберг — пионер серьёзного поджанра хоррора под названием «боди-хоррор», он же «биологический хоррор». Всё, что связано с трансформацией тела, мутациями, хирургическими извратами, чудовищными болезнями и прочими кровь-кишками. Всё, что так пугает человека на глубинном уровне. Ну заодно и зомби, но их стало так много со времён Джорджа Ромеро, что они уже идут отдельным маршем.

Однако, кроме всего прочего, Кроненберг настолько серьёзный и развивающийся мастер, что убедил всех в том, будто его фильмы имеют философскую подоплёку. Ну а слушателям режиссёрских курсов при ДК железнодорожников расскажут, что это постмодерн от хоррора. В конце концов в Америке в 1950-е были и оригинальная «Муха», и «Капля» про то же самое. Да если подумать, то и Лавкрафт тоже был одержим страхом чудовищных метаморфоз тела. А Кафка?

У Кроненберга вся семья — евреи из Литвы. Судя по всему, очень светские и прогрессивные, поэтому пичкали сыночку книжками и арткором типа Бергмана (папа лично его водил на «Седьмую печать»). Но сын больше увлекался фильмами про пиратов и вестернами, а читать больше любил комиксы — «Капитан Марвел», все дела. Но главное, он подсел на комиксы от издательства EC — да-да, те самые, которые «Байки из склепа». Издательство, которое попало под волну официального хейта и преследования комикс-культуры со стороны правительства США. Самое смешное, что все советские и потом российские инвективы в адрес комиксов — дословный перевод выводов подкомиссии Сената США, основанных на материалах безумного доктора Вертэма. И прочая бредятина из его книги «Соблазнение невинного».

Кроненбергу соблазн пошёл только на пользу. Заодно он читал научно-фантастические журналы с рассказами Азимова и Брэдбери, а потом уже перешёл на Филипа К. Дика, влияние которого на его творчество гораздо ощутимее. Из фильмов, которые он называет в качестве очень важных для себя, — «Андалузский пёс» и «Альфавиль». Конечно, Жан-Люк Годар — ну кто бы сомневался! Вполне естественно, что он с детства сам начал писать что-то вроде фантастики, но кто же в приличной семье пожелает, чтобы сын был фантастом или мичманом? Он должен заниматься наукой — может быть, ботаникой, а может быть, даже лепидоптерологией. Дэвид поступил в Университет Торонто изучать бабочек и цветочки, но быстро сломался и перешёл на литературный факультет. Ну а что, бабочки и литература — добрая традиция, Набоков уже протоптал этот путь.

Кстати, о пути: никогда не знаешь, кто из людей, которые встретились тебе по жизни, как на тебя повлияет на всю оставшуюся жизнь.