Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Штурм начался 17 июня в 5:00, а закончился к 9 часам утра. Его жертвами стали не менее 30 человек (большая часть жертв – заложники, но также военнослужащие и бойцы спецгруппы «Альфа»), 70 человек получили ранения. 61 человека удалось освободить.

В это же время Сергей Степашин заявлял на камеру, что руководство операции сделает все возможное для того, чтобы спасти и освободить заложников. «Мы будем делать все, чтобы исключить кровопролитие, мы будем делать все, чтобы защитить людей, если их там начнут уничтожать», – заявлял Степашин прессе. Дежурная, ничего не значащая фраза, которую власть всегда произносит в подобного рода критические моменты…

Между тем ситуация неумолимо двигалась к кровавой мясорубке.

* * *

Как могла состояться эта многократно описанная и откомментированная беседа в прямом эфире премьера и террориста?

«Утром звонок Ковалева, – вспоминает Гайдар, – он в Буденновске, объясняет ситуацию. Идет беспорядочный штурм больницы… никакой организованной операции по освобождению заложников не получилось, и ясно, что не получится, просто перебьют кучу народа. Ковалеву передали через одного из отпущенных заложников предложение Басаева договориться о временном прекращении огня и, в обмен на него, отпустить часть беременных женщин и женщин с новорожденными из родильного отделения. Сергей Адамович просит меня связаться с кем-нибудь из руководителей, способных принять такое решение, попытаться убедить в его необходимости… Прямо из дома по городскому звоню Виктору Черномырдину. Практически в ту же минуту соединяют…

Передаю Виктору Степановичу содержание разговора с Ковалевым, убеждаю в необходимости прекратить огонь. Надо спасти хотя бы столько людей, сколько можно спасти. Он соглашается, говорит, что отдаст соответствующее распоряжение. Днем выступаю на съезде “ДВР”, говорю о том, что наша позиция по вотуму недоверия правительству будет в определяющей степени зависеть от эффективности усилий по разрешению кризиса в Буденновске с минимальными жертвами. Параллельно постоянно держу телефонную связь с Буденновском.

Во второй половине дня еще один звонок Ковалева. Он говорит, что, на его взгляд, Басаева можно убедить отпустить заложников, снять заведомо невыполнимые требования насчет вывода российских войск с Северного Кавказа, пообещав ему только одно – немедленное начало мирных переговоров в Чечне. Если Черномырдин будет готов предоставить Сергею Адамовичу полномочия для проведения такого разговора с Басаевым, он готов попробовать это сделать.

Черномырдин связывается с Ковалевым, предоставляет ему полномочия для проведения переговоров. Прогноз Ковалева оправдался, Басаев действительно согласился отпустить заложников, по существу, под одно условие – немедленное начало переговоров о мире в Чечне.

Ночью эти договоренности перед телекамерами были подтверждены Черномырдиным в личном разговоре с Басаевым…

Следующий день – тягучие переговоры по освобождению заложников. То нет автобусов, то никак не могут подобрать тех, кто согласится ехать вместе с басаевцами, гарантируя их безопасность. ФСБ требует от заложников подписать издевательскую бумагу о том, что они присоединяются к банде Шамиля Басаева добровольно и полностью отдают себе отчет в последствиях такого решения. К вечеру напряжение ощутимо нарастает.

В двенадцать ночи опять звонок Ковалева. Его только что обманом выманили с территории больницы и не пускают обратно. Он опасается, что именно в ближайшие часы будет предпринята попытка силовой акции… В полпервого ночи связываюсь с Черномырдиным. Делюсь с ним информацией, говорю, что если я хоть что-нибудь понимаю в логике наших силовиков, то именно сейчас, ночью, они могут учинить черт знает что, а ответственность за последствия в полной мере ляжет на него. Виктор Степанович отвечает, что этого ни в коем случае не допустит, в убедительных русских выражениях говорит, что он сделает с каждым, кто попытается начать какую-нибудь авантюру.

…Тогда ночью действительно было принято решение о штурме, и только предельно энергичное вмешательство Черномырдина позволило спасти людей».

* * *

Олег Попцов, тогдашний руководитель ВГТРК, вспоминает, что дважды созванивался с Виктором Степановичем. Убеждал его, что в такой драматический момент власть должна показать свою открытость, придать своим действиям по разрешению конфликта максимальную гласность. Показать, что власть не оставляет своих граждан в беде. Потом подключился и вице-премьер Игнатенко, который в правительстве курировал СМИ.

«Помню, этим утром я вошел в кабинет премьера, – рассказывает Виталий Игнатенко, – он был на связи со штабом спецподразделения. Было ясно, что он взял руководство переговорами на себя, президент Б. Н. Ельцин был с визитом в Канаде. На кону был поставлен авторитет власти. Все решали минуты.

Я рассказал, что только что переговорил с нашими и зарубежными журналистами. У них был прямой разговор с Басаевым. Положение, как мне рассказали, критическое. Басаев настаивает на своих требованиях.

– А он в состоянии что-либо слушать? – выдохнул Виктор Степанович.