Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

В своей книге «Дефолт, которого могло не быть» Мартин Гилман – постоянный представитель МВФ в России в 1996–2002 годах – рассказывая о работе МВФ, постоянно говорит о внутренних политических распрях во власти, которые мешали реформам. Это было очевидно даже тем, кто не был глубоко погружен во внутреннюю «кухню»: «На политической арене в постсоветской России соперничали самые разные группы и властные центры. Их борьба была весьма запутанной и, конечно, проходила в основном скрыто от постороннего взгляда».

Положение ЧВС на посту премьера обрело устойчивость только к началу 1998 года – как раз накануне отставки: впервые положительная динамика экономики, успех пятилетней работы комиссии Гора – Черномырдина, выступление в Давосе (поддержка наметившихся успехов России зарубежной политической и деловой элитой).

Какое место занимал премьер в системе государственной власти? Вроде бы очень высокое – второе после президента. Но… Тут надо иметь в виду особенности нашей политической системы и политической культуры.

Насчет первой достаточно определенно высказался Гайдар:

«К сожалению, за неспособность политических элит найти компромисс, избежать силового решения пришлось платить, и тут сразу выясняется, что главная жертва – демократия. Еще утром 3 октября президент Ельцин – лишь один из многих игроков на российской сцене, первый среди равных, ведущий при посредничестве патриарха сложные переговоры с целью найти выход из политического тупика. Утром 5 октября у него в руках вся полнота власти в стране. Из киселеобразного двоевластия мы угодили де-факто в авторитарный режим, который немалая часть народа, уставшая от этого двоевластия, от роста преступности и мечтающая о восстановлении нормального порядка, поддержит или по меньшей мере не будет ему активно противодействовать… Именно тогда, в октябре 1993 года, от него, более чем когда-либо до или после, зависел выбор пути России. И он его сделал. В радикально изменившейся ситуации на референдум был вынесен уже не относительно сбалансированный компромиссный вариант новой Конституции, выработанный летом на конституционном совещании, а гораздо более жесткий, типично президентский.

…Видно и то, как изменилась в последнее время обстановка вокруг Б. Ельцина. В 1992 году, когда я возглавлял правительство, вмешательство какого-нибудь Коржакова или Барсукова в экономическую политику было вообще за гранью мыслимого… Вместо четкой и последовательной линии на равные правила игры, унификации налогового и таможенного режима имеем теперь, после октября 1993 года, поток странноватых решений об индивидуальных льготах. Определенный крен в сторону коррумпированного, бюрократического капитализма, с его тесно переплетенными собственностью и властью».

В определенный период – когда Коржаков был при власти – на политическую культуру значительное влияние оказывали – или пытались оказать – силовики.

«Тема силовиков – борьба с преступностью, коррупцией, главное же – национальная безопасность. А команда Чубайса не могла с этим прийти к президенту, – рассказывает Юмашев. – Это была не их тема. Не могут экономисты поднимать тему спорта. Налоговики – тему культуры. Члены избирательного штаба – тему национальной безопасности. А вот силовики могут. Так что у силовиков были на руках все козыри: если не сейчас, то через полгода все равно съели бы своих противников. Силовики реально считали Чубайса и олигархов вредными для Ельцина, для государства. Тут им совсем не сложно было убедить самих себя, что заботишься не о своем месте под солнцем, а о государстве. О Родине».

Враждебное окружение – старая песня силовиков. Во-первых, она повышает их значимость. Во-вторых, дает четкое направление деятельности. В-третьих, жанрово соответствует их профессии – они выявляют и предупреждают козни врагов.

Не могут же силовики регулярно докладывать – все в полном порядке, все под контролем. Про них тогда просто забудут. Наоборот, они должны сгущать краски, утверждать, что враги окружили, но мы за ними следим и контролируем. Задача спецслужб – отслеживать врагов. Если явных врагов нет, спецслужбы находят подозрительных, ненадежных. Спецслужбы ведь не могут заявить президенту: все спокойно, врагов нет, опасности нет. А значит, сокращайте кадры, сокращайте финансирование.

В советское время силовики работали под мощной структурой партаппарата. С приходом демократов этого мощного противовеса силовикам не стало. Они и выдвинулись на первый план – как системная структурирующая государственную власть сила. Партию заменили спецслужбы. Должен же быть у государства какой-то стержень!

Глава 7. «Какую бы общественную организацию ни создавали…»

В дополнение ко всем премьерским обязанностям у ЧВС появилась новая забота. В конце апреля 1995 года президент провел встречу с ЧВС и Иваном Рыбкиным, на которой поручил им создать две партии. ЧВС не очень стремился заниматься партийной работой. Это дело было явно не его. Где он и где партстроительство? Формировать партийную идеологию, думать над программой, уставом и прочими партийными документами…