Вино с печалью пополам. Статьи о русской поэзии

Пусть не звонят, тебя встречая, князь,Колокола умолкшие Ростова.На родине, с историей былогоЕще крепка князей Ростовских связь…

Для посильного восстановления полноты таковой связи вспомним этого неравнодушного человека.

Справочники сообщают, что князь Фёдор Николаевич Касаткин-Ростовский родился 1(13) ноября 1875 г. в Санкт-Петербурге, однако некоторые специалисты склоняются ко мнению, что будущий воин и поэт мог родиться в слободе Чернянка Новооскольского уезда Курской губернии (ныне Чернянка является райцентром Белгородской области). Следует всё же помнить: отец его в тот год ещё находился на службе и жил в столице, лишь потом вышел в отставку, и семья переехала в Чернянку, где было куплено имение. В нём и прошло детство поэта. Имение Касаткиных-Ростовских в Чернянке было разгромлено во время крупных крестьянских волнений в ноябре 1905 г., посевы бахчи – уничтожены восставшими в июле 1906-го, а в 1911 г. сожжена усадьба, которая располагалась на улице Садовой, «на Острове»; сейчас на бывшей территории («Красный Остров») имения находится здание детского сада (с 1965 по 2008 гг. – начальная школа, с небольшим фруктовым садом).

С этими местами будут связаны лирические строки поэта:

Бывало, выйдешь в сад… Покоем и простором,За тенью тёмных липовых аллей,Охватит даль реки, село за косогоромИ ширь безбрежная полей…От запаха цветов, посаженных у дома,От старого угла, ушедших детских дум,Потянет в ширь полей, где близко так знакомаИ каждая межа, и каждый звук и шум…

На Юге Руси есть неравнодушные доброхоты, и 11 ноября 2015 г. в Белгородском государственном литературном музее был организован вечер-портрет «Крестным путём к воскресению», посвящённый 140-летию со дня рождения князя Фёдора Николаевича Касаткина-Ростовского, в проведении вечера принимали участие студенты музыкального колледжа им. С. А. Дегтярёва – Белгородского государственного университета искусств и культуры. Молодежь публично прочла стихи земляка и вполне уместно исполнила произведения Чайковского и Рахманинова.

А пятью годами прежде, в 2010 г., белгородское издательство «Константа», ведомое Литмузеем, выпустило тиражом 1000 экз., в твердом переплёте, репринт посмертной парижской брошюры избранных стихотворений «Кн. Ф. Косаткинъ-Ростовскiй. Крестнымъ путёмъ къ Воскресенiю», изданной Зарубежным Союзом Инвалидов в 1948 г. под редакцией С. Д. Позднышева. Оригинал был приобретен Литмузеем у букинистов. Автор посвятил книгу своей жене, с которой, как он пишет в предисловии, «болезненно и чутко переживали душой все этапы терзаний нашей Родины, твердо веря в её Возрождение», и в её лице – «всем страдавшим за Россию русским женщинам». «Пусть она останется отражением прошлых дней, воспоминанием о той Голгофе России, которая должна была привести к светлому воскресенью народной души, – написал автор. – Оно уже близко! Я твёрдо в это верю».

Составитель книги в предисловии отметил, что в его распоряжении были две больших тетради поэта – «в одной из них князь писал карандашом или чернилами, в минуты вдохновения; другая тетрадь представляла сшив листов, отпечатанных на машинке». Заглавие книге он дал общее, поскольку «вся жизнь князя в эту четверть века представляла крестный путь».

Добавлю также, что автор книги «Этапы» (Париж, 1939) С. Д. Позднышев в 1949 г. издаст в Сан Пауло книгу «Немеркнущий свет» в ознаменование памяти убиенного Государя Николая II и его семьи; идея создания очерка, над которым автор работал в августе-сентябре 1943-го, то есть ещё к 25-й годовщине Екатеринбургского расстрела, будет принадлежать Союзу Ревнителей Памяти Императора Николая II.

В своём слове, произнесённом «на вечере, посвящённом памяти поэта князя Ф. Н. Косаткина-Ростовского 9 января 1943 г. в зале Шопена в Париже», С. Д. Позднышев описывает облик князя, запечатлевшийся от первой встречи, уже в эмиграции: «Это был высокий, стройный мужчина с красивым русским лицом и слегка седеющими волосами. Одет он был в тёмно-синий костюм, который ему очень шёл. У него был мягкий, спокойный, какой-то созерцательный взгляд и мягкая добрая улыбка. Говорил он негромко, скорее тихо, и голос у него был приятный и бархатистый. … Фёдор Николаевич на чужбине, кажется, постоянно бедствовал. Он не был дельцом, умеющим добывать деньги. Он весь был в другой стихии».