Вино с печалью пополам. Статьи о русской поэзии

Публицист и очеркист находит пронзительные слова и для «покойного князя Федора Николаевича, певца красоты, поэта, влюблённого в свою Отчизну», и для характеристики эпохи: «Так и в наши годы глухие, в годы духовной смуты и морального падения, когда люди стали как звери и, обратившись в больших и малых бесов, в стадо свиней, дерзко и нагло бросают вызов Богу, рвут, кромсают, выжигают души человеческие и на всё святое плюют с разбойничьим посвистом, – тогда сохранившие душу горят как далёкие, манящие огни во тьме, как звёзды в глубине ночи».

Князь пел «о мечтательной женской любви, о молодости, о счастье, о красоте русской земли, о войне и о той чёрной напасти, которая стряслась над Россией … о былой красоте жизни, потонувшей в пучине Революции, о величии и славе России, о нашем долге перед Родиной, об её грядущем воскресении. … В сиянии красоты, силы, мощи и величия рисовалась его духовному взору Россия прежняя, когда парил над ней орёл двуглавый. В терновом венце, израненная и окровавленная, представлялась она ему после, под игом новой власти… официально безбожная, но что-то затаившая в глубине сердца».

Иди! Иди! Пусть серые туманыЗакрыли путь и тяжек груз креста.В земле родной твои залечишь раны —Была б душа молитвенно чиста…(«В пути»)

Отмечая чуждость князя каким-либо эмигрантским политическим дрязгам, ненависти и злобе, г-н Позднышев указывает: как истый русский человек князь был верующим христианином, благоговел перед нашими «торжественными и чудными» богослужениями, его восхищали и умиляли «картины храмов в красочной панораме наших городов и сёл, он восторженно любил белые монастыри на вершинах среди лесов, в уединении у тихих рек, и чудилась ему постоянно в зыбком тумане древняя Святая Русь».

Село за оврагом. Дома и садыИ белая церковь с оградой,Три мельницы старых у тихой воды,Часовня с горящей лампадой…А дальше поля… Бесконечная даль,Туманных лесов очертанья,И синее небо, и та же печаль,И скрытые в сердце желанья…«Осенняя песня» (из довоенной лирики)

Князь Фёдор Николаевич оставил после себя доброе, честное имя, свою любовь и свою правду. «Успокоится и уляжется взбаламученное русское море, придут на смену другие поколения с другой душой, и в час, когда настанет тишина, когда солнце свободы озарит теплом и светом русскую землю, тогда наши потомки воздадут дань уважения умершему на чужбине поэту».

Может быть, это время пришло?

* * *

Разматывая ретроспективно свиток памяти, попробуем кратко пересказать родовую и личную биографию князя, собранную по крупицам из разных источников.

Фёдор Николаевич принадлежал к древнему роду Касаткиных-Ростовских, тесно связанному с историей России, «служением ей и её возвеличением». Одним из истоков называют князя Михаила Александровича Ростовского, прозванного Касатка, потомка Рюрика в XIX колене, княжившего в Ростове Великом. Это один из 50-ти родов Рюриковичей.

Биограф С. Михалевский утверждает, что этот княжеский род происходит от старшего сына Всеволода Большое Гнездо, от Константина Ростовского, Великого Князя Владимирского и Киевского, что в роду Ростовских – семь (!) святых, однако называет шестерых: равноапостольных князей Ольгу и Владимира, мучеников-страстотерпцев Бориса и Глеба, благоверную княгиню Анну Кашинскую и её супруга благоверного князя Михаила Тверского.

Князь Богдан Васильевич Касаткин-Ростовский был воеводой в Михайлове (1607). Его сын, князь Иван Богданович, дворянин московский, был членом посольства в Персии в 1653 г. В XVII в. князья Касаткины-Ростовские служили стольниками и стряпчими. Род этот внесён в V часть родословных книг Московской, Санкт-Петербургской и Тульской губерний.

Первая часть фамилии князя орфографически двоится – Косаткин и Касаткин; так же, как и некоторые другие известные фамилии: Боратынский и Баратынский, Крапоткин и Кропоткин. Вариант с написанием княжеской фамилии через «а» укоренился как более поздний и так передан новым временам.

Отец поэта, Николай Фёдорович Касаткин-Ростовский (1848–1908), по окончании Морского училища служил на флоте, в чине капитана 2-го ранга участвовал в Русско-Турецкой войне 1877–1878 гг. в составе Гвардейского экипажа, под командованием великого князя Алексея Александровича, был удостоен ордена Св. Станислава. По окончании войны вышел в отставку и поселился в своем имении в Чернянке.

В 1881 г. по инициативе и с помощью князя была открыта Вторая Чернянская школа (Александровская) – на площади, рядом с церковью.