Читаем Вирусолог: цена ошибки полностью

На обезьянах проверяли количество вируса в одном из препаратов. Для этого из суспензии отбирают небольшое количество и разводят в десять раз. Оттуда берут часть содержимого и разводят еще в десять раз. И так далее. В общем, делают последовательные десятикратные разведения. Потом из каждого разведения заражают несколько животных. Для статистической точности желательно не менее шести. Затем наблюдают, в каком из разведений сколько животных погибло, и рассчитывают, при каком разведении исходной суспензии погибнет половина из них. Это называется пятидесятипроцентной летальной дозой, а в микробиологии – титрованием. Животные способны по-разному реагировать на инфекционное воздействие того или иного возбудителя. Взвесь вируса может содержать 10 000 летальных доз для мышей, но 1 000 000 для обезьян, а для кроликов вообще не быть инфекционной.

Именно такой эксперимент по определению титра вируса для обезьян и проводил Сырок. Поскольку он укололся шприцем, которым отбирал кровь у обезьяны, получившей наиболее разведенную суспензию, были шансы, что она не заболеет, а значит, избежит этого и сам Сырок. Правда, оставались перчатки, через которые проходил шприц, и они могли быть инфицированными. Но поскольку за это время Сырок несколько раз обрабатывал шприц, а заодно и руки хлорамином, были шансы, что перчатки не сыграют трагической роли. Поэтому необходимо было отследить, при каком разведении прекратится гибель животных. К счастью, она прекратилась в предпоследнем, и все облегченно вздохнули. Спустя положенные три недели в инфекционном изоляторе Сырок был благополучно отпущен и даже не наказан за позднее признание в аварии. То ли на радостях, что все обошлось, то ли по российской отходчивости (все-таки 21 день прошел) «подагрическая» причина аварии и «профилактика» лихорадки Эбола бутылкой коньяка при всем трагизме событий не могли не вызывать улыбку.

Впрочем, авария и ее исход не всегда предсказуемы. Серега Вязов умудрился пробегать с отвинтившимся фильтром неизвестно сколько минут или часов по виварию, где сидело несколько тысяч животных. Их было так много, что все зообоксы оказались заполнены, поэтому садки, а иногда и просто кастрюли с животными стояли в проходах.

Воздухораздачи ему тоже не хватило, и он работал в автономном режиме. Это значит, что воздух поступал в подкостюмное пространство не по специальной трубке, а автономно. Держа во рту загубник, он сам вдыхал воздух через фильтр. То, что фильтр отвинтился и потерялся, заметил кто-то из ребят. Пропажу нашли, прикрутили и решили взять все под самоконтроль, тем более что все участники эксперимента жили не дома, а в специальном общежитии, и проблем с изоляцией от людей не возникало. В тот раз обошлось без последствий, но спустя два года Сергей все-таки заболел лихорадкой Марбург. Где и какую ошибку он допустил в этот раз, установить не удалось, но ему пришлось провести в инфекционном изоляторе почти полгода.

Глава 9. Барменталь

Занавеска снова колыхнулась. Барменталь. Это хорошо. Пообщаемся. Среднего роста и телосложения, стандартного для России характера и поведения, не гоняющийся за рюмкой и женщинами, но и не отказывающийся при возможности, не герой и не трус, Барменталь относился к той категории врачей, что без снобизма и выпячивания собственной неповторимости действительно умели все, что нужно в реанимации делать руками. При этом мог анализировать, быстро корректировать ошибки и не боялся ответственности за отход от канонов.

Барменталь вошел с блокнотом и ручкой. Странно, анамнез вроде бы уже записали.

– Хочу поговорить подробнее о волнующей нас обоих инфекции. Сам понимаешь, имеющаяся инструкция по лечению взята большей частью с потолка и, как я понимаю, никаких подтверждений в экспериментах не нашла. Поэтому давай вместе обсудим, что про нее, болезнь, известно. С публикациями я в целом знаком, но там больше молекулярных изысков, а мне, сам понимаешь, нужна патологическая физиология. Так что давай, рассказывай, что вы там нарыли в своих экспериментах и как ты себе представляешь механизм развития болезни. Давай попытаемся понять, в каком направлении могут развиваться события и чем можно их купировать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Профессия: врач. Невыдуманные истории российских медиков

Милосердие смерти
Милосердие смерти

Если спросить врача-реаниматолога о том, почему он помнит только печальные истории, он задумается и ответит, что спасенных им жизней, конечно же, большинство… Но навечно в сердце остаются лишь те, кого ему пришлось проводить в последний путь.Спасать жизни в России – сложная и неблагодарная работа. Бесцеремонность коллег, непрофессионализм, отсутствие лекарств и оборудования, сложные погодные условия – это лишь малая часть того, с чем приходится сталкиваться рядовому медику в своей работе. Но и в самый черный час всегда остается надежда. Она живет и в сердце матери, ждущей, когда очнется от комы ее любимый сын, есть она и в сердце врача, который несколько часов отнимал его у смерти, но до сих пор не уверен, смог ли…Истории в этой книге не выдуманы, а собраны по крупицам врачом-реаниматологом, который сделал блестящую карьеру в России и бросил все, когда у него попытались отнять самое ценное – человечность. Это честный рассказ о том, чего нельзя узнать, не поносив медицинского халата; о том, почему многие врачи верят в Бога, и о том, как спасение одной чужой жизни может изменить твою собственную.

Сергей Владимирович Ефременко

Биографии и Мемуары
Вирусолог: цена ошибки
Вирусолог: цена ошибки

Любая рутинная работа может обернуться аварией, если ты вирусолог. Обезьяна, изловчившаяся укусить сквозь прутья клетки, капля, сорвавшаяся с кончика пипетки, нечаянно опрокинутая емкость с исследуемым веществом, слишком длинная игла шприца, пронзившая мышцу подопытного животного насквозь и вошедшая в руку. Что угодно может пойти не так, поэтому все, на что может надеяться вирусолог, – это собственные опыт и навыки, но даже они не всегда спасают. И на срезе иглы шприца тысячи летальных доз…Алексей – опытный исследователь-инфекционист, изучающий наводящий ужас вируса Эбола, и в инфекционном виварии его поцарапал зараженный кролик. Паника, страх за свою жизнь и за судьбу близких, боль и фрустрация – в такой ситуации испытал бы абсолютно любой человек. Однако в лаборатории на этот счет есть свои инструкции…

Александр Чепурнов

Биографии и Мемуары
Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах
Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Врачебные ошибки – большая и острая социальная проблема, которая может коснуться каждого. Цена ответственности очень высока. Сами врачи об ошибках писать не любят, потому что вспоминать о них достаточно тяжело, если писать все честно. Но иногда это делать необходимо.Книга «Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах» –  своеобразное обобщение коллективного опыта. В ней автор делится профессиональными и жизненными историями, интересными и трагичными случаями из своей медицинской практики и личными историями пациентов.Издание предназначено начинающим и опытным врачам различных специальностей, преподавателям и студентам медицинских вузов, а также всем людям, которые интересуются проблемой врачебных ошибок в медицине.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Назим Низамович Шихвердиев

Медицина

Похожие книги

Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное