Вирусолог: цена ошибки

– А это нужно спросить у того, кто это придумал. Мотивация – вдруг прорыв – и вирус, которым, видимо, по мнению такого умника, толстым слоем намазан пол, протечет вниз. Представляешь? Я говорю: посчитайте. Даже если в это количество воды вылить бутыль с вирусом, разведение получится такое, что заразиться невозможно. Не хотят считать. В общем, все как положено в России. Проще обмануть, чем убедить. И с заключительной дезинфекцией все легко. Закажи им марганцовку с формалином и пропиши последовательность действий на полстранички, а потом ложись спать.

– Это зачем?

– Знаешь, когда у меня родилась дочь, я поделился радостью с приятелем, а он мне говорит. «Ты не радостью делись, а беги быстрей, ложись спать и спи, пока жену с ребенком из больницы не выпишут, потому что потом спать придется только урывками». Вот так и у нас с тобой может быть. Так что давай иди, копи силы, как крокодил.

Барменталь ушел отписываться, а Алексей опять попытался читать книгу, но сосредоточиться так и не смог. Эти дурацкие испытания полов. Почему невозможно никого убедить расчетами? Вот взять простую вещь. Некто написал в мемуарах: вот, дескать, произвели десятки тонн рецептуры натуральной оспы. И все давай цитировать. А если просто посчитать, что-то не получается. Стандартная ферментерная линия по культивированию клеток животных и вирусов представляет собой последовательно возрастающую в объеме ферментеров линейку от однолитрового до 650-литрового. То есть, начав разгонять культуру клеток в однолитровом ферментере, через день переведем полученное количество в пятилитровый, добавим среды, подростим денек, переведем в десятилитровый, через два дня перейдем на 30 или 50. В общем, через две недели получим 650 литров и, заразив это хозяйство вирусом, еще через два дня будем иметь 650 литров суспензии натуральной оспы. Но хранить этот продукт просто так нельзя: вирус инактивируется. Поэтому, если не выливать сразу это кому-нибудь на голову, надо сушить, смешивать с протекторами и носителями, перемалывать на специальной мельнице и закладывать на хранение. А получится из всего этого примерно полкилограмма рецептуры. Значит, три недели работы и полкило на выходе. Даже если подключить несколько линий и запускать ферментеры повторно еженедельно, надо провести 2000 циклов, чтобы наработать хотя бы тонну. Это сколько лет работать? Сорок? Конечно, на ветеринарных заводах есть и многотонные ферментеры, и распылительные сушилки, но такую наработку ни секретно, ни безаварийно не сделаешь. На такое только в военных условиях можно пойти. Но даже десятикубовый ферментер позволит наработать лишь полтонны в год при идеальных условиях.

Слегка побрюзжав про себя, Алексей перешел к подсчету слонов, но заснуть не смог: очень уж слоны были живописны. Алексей перешел к овцам, но все оказалось еще хуже. Сначала считать мешала овечка Долли. Потом вспомнилось, что пастухи (в Монголии Алексей убедился в этом самолично), ничего не считая, а лишь взглянув на огромную отару, знают, все на месте или парочка потерялась. В общем, мешало образное мышление, и лучше всего было попытаться ни о чем не думать.

Глава 14. Второй сон Алексея

Бархан. Цепочка следов на песке. Как в кино про басмачей. Но у Алексея не было ощущения ни что он Сухов, ни что он Абдулла. Нет, это был именно он. Упорно забирался на высоченный бархан и, перевалив через гребень, спускался к подножию следующего. Набившийся в ботинки песок с каждым шагом уплотнялся, создавая ощущение гипсовых лангетов. Огромная усталость. Жажда. Жажда? Нет, жажды не было, как не было с собой и фляжки. Странно как-то.

Но вот, поднявшись на гребень очередного бархана, Алексей увидел… тайгу. Да, перед ним лежали еще три бархана, один меньше другого.

Последний вообще был небольшим бугорком, поросшим травой и даже корявыми лиственницами. А дальше начиналось буйство зелени, по-северному не очень разнообразное, но изобильное. Как-то естественно, как это и бывает во сне, Алексей понял: это Чара[26]. Ну конечно, это Чара. Только здесь и нигде больше среди дикой северной тайги есть огромное пятно настоящей пустыни с барханами, простирающимися на многие километры. Знаменитое урочище Чарские пески – реликт пустыни, сохранившийся непонятно каким образом и с каких времен.