Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Иногда спрашивают, насколько трудно было вообще выступать в то время. Не знаю, как других, но нас никто не пытался ограничивать в выступлениях из-за того, что мы играли песни «Битлз» и прочих зарубежных рок-групп. Может, у учителей или еще кого-то порой проскальзывали сомнения, но поскольку выглядело это вполне нормально, то никакого давления или осуждения не было. Наверное, повезло. Но я что-то вообще не припомню гонений на выступающие группы в то время. Все эти преследования, списки запрещенных групп появились позже, в начале 80-х.

Ну, и потом – где «Битлз», и где мы! Была цензура, да, и жесткая, на ТВ, радио, в печати и т. д., но слушать на магнитофонах это никто не запрещал. Пластинки не продавались, но их не изымали, если они у тебя откуда-то появились. Да и фирма «Мелодия» сама выпускала гибкие пластинки тех же «Битлз», «Криденс»… Поэтому и исполнять на танцах никто не мешал. На официальных концертах, конечно, профессиональные ВИА «Битлов» не пели. Хотя…

А весной 1975 года наши родители посовещались все вместе и решили, что скоро экзамены, потом надо куда-то поступать, и музыка нам будет в этом мешать. Было решено отговорить нас от занятий музыкой в этот период. Конечно, мы не хотели этого, но родители действовали сообща (ведь все они, в свою очередь, друг друга хорошо знали), насели на нас и сказали: «Ребята, давайте сначала вы закончите школу, а потом уже посмотрите, что будет, как сложится жизнь». И нам пришлось уступить.

Моя мама, как я уже говорил, работала в поликлинике. И, конечно, она хорошо знала, что в нашей внуковской медсанчасти действует ВЛЭК (врачебно-летная экспертная комиссия). И мама еще в самом начале 10 класса отправила меня туда проверить сердце, в частности, сделать кардиограмму, чтобы выяснить, а годен ли я в принципе к летному делу, о котором столько мечтал. И после обследования мне там сказали, что у меня присутствует шум в сердце. Сейчас я уже знаю, что это всего лишь функциональные нарушения, связанные именно с периодом бурного роста организма в ранней юности, да и врачи в наше время более осведомлены в этом вопросе, но тогда это явилось причиной сомнений того, стоит ли мне идти учиться на летчика.

– Может, сейчас тебя и допустят к обучению, – предположила мама, – ты отучишься, придет пора летать, а вдруг ты не пройдешь комиссию, если эти шумы останутся… И получится, что учился ты зря.

Я задумался над мамиными словами, тем более что к этому моменту музыка тоже стала очень важной частью моей жизни, мне хотелось заниматься ею дальше. И я колебался: «Если буду летать, значит, музыку-то мне придется бросить… Что же делать?».

Отец тогда предложил мне поступать в летно-техническое училище, которое готовило специалистов наземного сервиса обслуживания самолетов – техников-прибористов, механиков и т.д. Но от этой идеи я сразу отказался: ходить в форме и с короткой стрижкой я был готов только ради того, чтобы летать. А по жизни я уже чувствовал себя, скажем так, вольным хиппарем, с длинными волосами, одетым так, как нравится мне, а не как «надо». А значит, нужно обязательно поступать в институт. В какой? После раздумий и колебаний выбор пал в итоге на Московский Энергетический институт (МЭИ), потому что туда собрался идти мой друг Вадим.

У Вадима как раз бабушка жила на Авиамоторной улице, рядом с Красноказарменной, на которой находится институт. Сам МЭИ представлял собой большой студенческий городок, с общежитиями, там жили и наши, и иностранные студенты. И в этих общежитиях часто проходили, как их тогда называли, сейшена. В Москву до 10 класса мы ни на какие музыкальные мероприятия не ездили. А тут мы с Вадимом попали на такой сейшен и впервые услышали «Машину времени». На тот момент мы уже слышали Андрея Макаревича[33] на концертах в Джемете. «Машина времени» нам показалась чем-то запредельным – словно The Beatles услышали. Мы поняли, как интересно бывает на таких мероприятиях в МЭИ, и это стало еще одной, а может, главной причиной, чтобы поступать туда. Ну, а основная причина заключалась в том, что, если ты живешь во Внукове, тебе прямая дорога в авиацию – в летное училище либо в летно-техническое (и туда действительно поступили многие наши одноклассники). Что же мы собрались делать в Энергетическом институте? А мы обнаружили, что там есть Электромеханический факультет, а на нем существует специальность «Электрооборудование летательных аппаратов». Вот туда мы и подали документы с тем, чтобы по окончании института вернуться во Внуково с подходящей специальностью. А наш гитарист Саша Шуриков решил стать штурманом и поступил в Кировоградское летное училище. В общем, поступали мы все в разные места, и после окончания 10 класса наша группа «Три секунды», таким образом, распалась.