Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Итак, летом 1975 года я сдал вступительные экзамены в институт МЭИ и в августе узнал, что меня зачислили на дневное отделение Электромеханического факультета. Для меня и моих друзей это, конечно, было радостное событие, которое мы бурно отметили. Музыкой в то время мы не занимались, и планов музыкальных у нас не было, но, тем не менее, все лето мы проводили вместе – сдавали экзамены в школе, потом готовились к вступительным, потом ждали результатов… В общем, так получилось, что впервые мы с моими одноклассниками провели лето вместе – никто не уезжал на дачу или в трудовой лагерь. А тусовались мы в основном в нашей же школе, потому что туда поселили тогда стройотряд из Московского авиационного института. И у них в нашем актовом зале постоянно проходили какие-то посиделки после работы и танцы, и еще играла их группа на их же аппаратуре – несколько раз мы слышали их выступления. Играли ребята очень неплохо. Мы запомнили одну песню, которая нам сразу понравилась и была взята нами на вооружение. Она называлась «Водосточная труба», и в припеве были такие слова:

«Водосточная труба, по тебе течет вода,По тебе течет вода, водосточная труба!»[34]

Ребята из МАИ против нас ничего не имели, да и вообще, обычно никому не хочется ссориться с местными. Мы же были вполне доброжелательны, поэтому общение у нас получилось тесным, мы часто весело проводили время вместе.

30 или 31 августа в МЭИ был назначен субботник для поступивших, а может, и не только для них – в общем, перед новым учебным годом надо было явиться в 9:00 или 9:30 к главному входу в институт для участия в этом мероприятии. К нашему с Игорем удивлению (мы приехали туда вдвоем), пришло всего человек 10–15, хотя поступило на наш поток больше двухсот. В МЭИ был огромный студгородок, много корпусов; там учились более 40 тысяч человек, среди которых были иногородние, иностранцы, представители африканских и соцстран, арабы… И вот нас отправили в один из корпусов, а именно в факультетское общежитие, чтобы перетаскивать железные кровати с одного этажа на другой. Ну, надо – так надо, этим мы и занялись с Игорем, а с нами еще были два человека на этом задании – как потом выяснилось, Володя Холстинин со своим другом. Разговорились, и он рассказал, что у него есть ноты Deep Purple для вокалистов, то есть, как обычно – клавир, где дана вокальная линия, и под ней написаны слова. Я сразу заинтересовался и спросил:

– А ты не дашь мне потом эти ноты? – я хотел переписать или переснять их у него.

– А у тебя голос есть, чтобы такое петь? – с вызовом ответил на это Володя.

– Найдем! – не смутившись, заверил я.

На этом наш разговор о музыке тогда закончился. После перетаскивания кроватей мы сходили в столовую, пообедали там и с удивлением обнаружили, что в студенческих столовых продается пиво и что нам теперь свободно можно его покупать и выпивать. На те деньги, что у нас тогда были, мы как раз купили по салатику оливье и по бутылочке пива, потом пришли доделать то, что не успели, но после пива, если честно, уже не сильно работалось.

Начался учебный год. Я хорошо помню свои впечатления от первых дней учебы. На меня прежде всего произвел впечатление масштаб – не школа, а громадный институт, площадь перед ним запружена народом, все стоят там курят и никого это не смущает. В самом институте – просто огромные помещения для лекций, куда вмещается по 200 человек. Атмосфера на лекциях тоже была совсем иная, чем в школе – не то чтобы ты мог кричать или заниматься чем хочешь, нет, все слушали или хотя бы делали вид. Но при этом никто тебе не говорил, как на уроке: «Дубинин! Не отворачиваться!» или что-то подобное, – здесь все было куда более свободно. И на переменах, которые стали называться просто перерывами, ощущалась удивительная, по сравнению со школой, атмосфера взрослой жизни, все сразу выбегали курить на площадь и в целом вели себя гораздо непринужденнее. Тут и там звучала музыка из магнитофонов, кто-то предлагал пластинки… Тусовка!

У нас было по 4 пары в день, занятия начинались в 9:30, после двух пар полагался часовой перерыв на обед, а потом – еще две пары; между парами перерыв 20 минут. Так вот, в перерывах постоянно все ходили курить. Наверное, от того, что наконец почувствовали себя взрослыми! Также вокруг института находилось очень много пивных, где в автоматах продавалось разливное пиво. И на переменах мы туда бегали и порой встречали там преподавателей. Ну да, отворачивались друг от друга, ведь все понимали, кто есть кто, но потом никаких выговоров нам не прилетало. После такого обеда учеба шла уже хуже…