Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Мы пока сидели за сценой, в комнатке, где стоит аппаратура – не стоять же среди зрителей,– поэтому нам, скорее, было слышно публику, но не видно. И, когда мы вышли на сцену, то просто обалдели: народу – не протолкнуться! Все курят, некоторые выпивают (в этот раз при продаже билетов людям сразу говорили, что они идут «на настоящий сейшен»), все места заняты, а кто-то вообще лежит перед сценой на полу! Мы, конечно, слегка обалдели от такой обстановки, но виду не подали, и подумали: ну, все классно, сейчас дадим жару! А как раз к этому выступлению у нас был снова проведен апгрейд аппаратуры и поставлена новая голосовая система – не советская, как до этого, а Vermona Regent 60, из ГДР. Она добавила нам мощности, и мы как врезали! Толпа просто ревела и неистовствовала. Так прошло минут сорок, а потом в зал ворвалась милиция и еще какие-то «люди в штатском» с криками: «Что здесь происходит?!». Фишкин уже решил, что его тут же посадят в тюрьму, но, на наше счастье, его отец заведовал всеми Автодормехбазами Москвы, и когда сообщили, что на базе №7 происходит вот такое безобразие (кто-то заложил нас и отправил к нам милицию), этот сигнал дошел до Фишкина-старшего, и одним из прибывших людей в штатском оказался как раз он. Концерт прервали, всех тут же разогнали, но никого не забрали, и нам самим ничего не сделали. Конечно, Юрин отец был неимоверно зол на то, что устроил его сын, но Юра как-то сумел его убедить, что мы не собирались заработать на этом мероприятии денег левым путем, а просто пригласили друзей и знакомых и сыграли для них.

Увы, но после этого происшествия нас всех с этой базы выгнали, включая Фишкина. Но его не уволили в никуда, а как специалиста, окончившего Автодорожный институт, отправили уже на Автодормехбазу № 2. Ну, и мы, соответственно, туда переехали вместе с ним. Вернее, сначала какое-то время мы перекантовались на Автодормехбазе № 9, которая была в самом центре Москвы, на Сретенке. Там мы пробыли месяца три-четыре, ничего существенного не сделали и потом уже уехали на 2-ю базу, где провели около трех лет.

Итак, мы переехали на Автодормехбазу №2, располагавшуюся на Нагатинской набережной. И там было, в принципе, то же самое, что и на всех прочих базах: административное здание, несколько кабинетов, где сидели инженеры, бухгалтеры, планировщики и прочие, и был конференц-зал, еще меньше предыдущего, вместимостью всего человек на сто. Однако для репетиций он нам отлично подходил: за сценой располагалась комната, куда мы убирали аппаратуру, а перед репетицией снова вытаскивали ее на сцену. Мы туда переехали весной 1977 года, летом у нас было затишье с выступлениями. Мы же почувствовали вкус концертов (именно концертов, а не игры на танцах!) и решили делать новую программу с более крепкими, серьезными песнями. Основным автором по-прежнему был Леша Максимов, наше участие в сочинении ограничивалось следующим: например, он мне звонил и прямо по телефону наигрывал новую вещь, и я говорил:

– Вот это клево, а вот этот фрагмент надо выбросить!

– Хорошо, я понял, – отвечал Леша.

– Главное, не забудь! – предупреждал я.

Это действительно было главным – не забыть, что и как сделать, потому что магнитофонами мы при сочинении песен не пользовались, а у Лехи магнитофона, по-моему, тогда вообще не было. Я, кстати, тогда имел кассетный магнитофон «Электроника», и можно было намычать туда придуманное, но мы этого не делали, так как обычно под рукой его не оказывалось в нужный момент, да и мы все-таки в первую очередь надеялись на свою память. Потом Леша приносил придуманные композиции на репетицию, мы это раскладывали на инструменты и доделывали форму песни и прочее. Когда репетиции по какой-то причине не было, я ездил к нему домой, и он мне там показывал сочиненные куски. После мы с ним тоже прикидывали, как разложить песни на голоса, обдумывали аранжировки и по-прежнему внушали друг другу: «Главное, не забудь, что мы придумали!». Но память тогда была не в пример лучше сегодняшней, и мы все прекрасно запоминали.