Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Но 1980 год был годом Московской Олимпиады, поэтому нас надо было выпустить гораздо быстрее, чтобы мы приехали домой не в августе, уже во время Олимпиады, а гораздо раньше, и мы должны были «приехать и разъехаться кто куда» (чтобы Москва оказалась максимально пустой к открытию Игр). В итоге сборы по такому ускоренному курсу заняли у нас всего лишь 28 дней. Мы проходили их на аэродроме, где стояли истребители-перехватчики. Не то чтобы мы прямо обслуживали их – просто выполняли кое-какие функции, а в остальное время, свободное от них и строевой подготовки, валяли дурака. Я хорошо запомнил одно: как ужасно кормили в солдатской столовой. Там было одно блюдо, оно называлось «рагу» – картошка с капустой, перемешанные в какую-то кашу, – в общем, есть это было невозможно. Единственное съедобное блюдо было – большой кусок хлеба и кругляшок масла. И еще, к счастью, мы имели некоторые привилегии, так как считались не солдатами, носили курсантские погоны, то есть условно приравнивались к курсантам, хотя настоящие военные называли нас «партизаны». И нам разрешали ходить в офицерский буфет. А там были пирожки – с повидлом и другими начинками, а также лимонад. Вот этим мы себе жизнь немного подслащивали. А аккурат через ВПП располагалась деревня, в которой был магазин, где мы порой покупали портвейн. Это была целая операция – выбирали одного, кто пойдет, а остальные в случае чего должны были его прикрывать. Надо сказать, это работало – никого из нас не поймали. А может, всем пофигу было…

Перед началом Олимпиады мы приехали домой, и у нас уже была запланирована новая поездка в Алушту, как в прошлом году, и опять на две смены. Вместо Максимова с нами поехал Крис Кельми – он уже был в этой поездке не со своей группой, а именно с нами. Таким образом, нас было трое из «Волшебных Сумерек», а Крис играл на клавишах и на ритм-гитаре. И таким составом мы отправились в Алушту прямо перед самым началом Олимпиады. 18 июля 1980 года мы стартанули с Курского вокзала, снова заполонив аппаратурой купе.

В лагере уже все нам было знакомо, с прошлого года ничего не поменялось, мы жили в той же палатке, в том же месте, и даже подпалатник нам достался тот же – он где-то был спрятан, и мы, приехав, снова его расстелили. У нас появилось ощущение, что мы и не уезжали.

Репертуар до этого с Крисом мы, конечно, не репетировали – просто не было возможности. Что в него вошло: мы частично повторили то, что они играли в прошлом году с Беловым и Сапуновым, тоже играли The Rolling Stones, традиционные рок-н-роллы и в целом набрали материала часа на полтора, как раз для игры на танцах. Выступали раз в 2–3 дня, а между нашими выступлениями была дискотека с тем же Славкой Астафьевым. Я говорил, что в этом лагере «засветилось» немало известных людей. Так, одним из ведущих дискотеки был Сергей Лисовский, который в 90-х стал крупной фигурой в рекламном бизнесе на ТВ, а сейчас входит в Совет Федерации; приезжал туда «поющий ди-джей» Сергей Минаев. Мы же сами чувствовали себя там уже очень вольготно, этакими старожилами.

Андрей Сапунов еще в 1979 году спел один раз пару куплетов из песни «В доме восемь, на Тверском бульваре» (чрезвычайно популярная дворовая песня 70-х годов, автор неизвестен), и получилось у него настолько здорово, что на меня это произвело неизгладимое впечатление. Я тогда ему подражал, не побоюсь в этом признаться. Я нашел все остальные слова, которые были в этой песне, и стал ее петь. Среди студентов тогда в лагере МЭИ каждую смену проводился «Конкурс песни и поэзии». И от каждого отряда выступали студенты с творческими номерами – пели песни, рассказывали стихи… И от нас, музыкантов, тоже надо было что-то представить на этот конкурс. И я спел как раз эту песню, все куплеты, со всеми нужными «придыханиями» (фразировками, интонациями), занял на конкурсе первое место, а в качестве приза мне дали трехлитровую банку яблочного сока. Так эта песня стала в лагере моей фишкой, я ее спел и во второй смене. С нами был Вова Маркин (он исполнял роль постоянного культорга в лагере), он услышал, ему понравилось, и он взял себе эту песню на заметку, спел и записал ее потом сам, и она с тех пор постоянно присутствует в его репертуаре.