Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

С глубокой древности женщины разделяли стремление мужчин посвятить свою жизнь Богу. Для них создавались женские монастыри. Чаще всего они существовали в городской среде под защитой епископа. В Константинополе Иоанн Златоуст (390–404) поддерживал женский монастырь, основанный Олимпиадой, богатой наследницей, также сделавшей хорошие пожертвования церкви. В переписке с ней Иоанн хвалил ее преданность вере и высоко ценил материальную поддержку монашества (см. «Советы Олимпиаде». – Ред.). Основанный ею монастырь существовал больше двух веков – возможно, и дольше. В начале VII в. настоятельница Сергия составила житие святой, включив в него рассказ о чудесном обретении мощей мученицы Олимпиады. Но это исключение. Из жизнеописаний женщин-святых ясно, что их преданность монашеской жизни была ничуть не меньше, чем у мужчин, но их обители – будь они в городе или в сельской местности – обычно существовали на протяжении одного-двух поколений после ухода в мир иной их основательниц. Во время иконоборчества, когда поклонение иконам становилось тайным личным делом, женщины прятали иконы в собственных домах, а не в монастырях. Это оказалось началом более поздней модели домашней святости, что позволило замужних мирянок причислять к лику святых (например, св. Мария Младшая в X в.).

Пока монастыри распространялись по всей Византии, на горе Афон создавалась собственная система управления. Сначала все монахи и отшельники избирали Протос (буквально – «первый»), чтобы представлять их в отношениях с внешним миром. Позже появился совет монастырей, хотя Лавра, Ватопед и Ивирон – община грузинских монахов – остались независимыми. Столицей Святой горы стала Карея, где два раза в год собирались все монахи. Пока оба императора и патриархи пытались влиять на них и регулировать отношения между группами монахов Афона, ведущие настоятели старались выторговать привилегии для своих общин. Так, они успешно добились освобождения от всех имперских налогов и увеличения количества и размеров судов, на которых монахи транспортировали свою продукцию на рынок.

В 1045 г. Константин IX Мономах выпустил новую хартию для Святой горы, которая отмечала и исправляла некоторые отрицательные аспекты. Часть монахов жаловалась на допуск в монастыри евнухов и мальчиков, на размер монастырских судов и их использование для коммерческих целей, на использование скота, рубку хвороста и экспорт умбры для строительства – все это следовало исправить. Понятно, что император был поставлен в известность о фракционных интригах, так же как о неканонических актах, таких как прием в монастырь юных мальчиков. Он приказал, чтобы все самые благочестивые взрослые прибыли на общий сбор и приняли участие в решении, проявляя богобоязненность и стремление к правде, свободной от всех проявлений фаворитизма и взяточничества, чувства коллективизма, пристрастности, а также зависти, вражды и мести.

Некоторые из проблем возникли из-за быстрого роста числа монахов, в результате чего не хватало продовольствия. На Святую гору приходили люди из всех уголков христианского мира, сначала как гости и паломники, потом как братья, стремившиеся к монашеской жизни. Ивирон служил общиной для монахов из Грузии, бенедиктинцы из Амальфи (Южная Италия) построили на горе Афон три дома, здесь же селились бесчисленные армяне, славяне и булгары. В XII в. булгары, россы и сербы стали играть более важную роль на горе Афон. Они жили в Пантелеймоновом монастыре, Зографе и Хиландаре, в который удалился сербский правитель Стефан Неманя и его сын Савва. Гора Афон принимала всех приверженцев ортодоксальной церкви. Монахи поддерживали связи с монастырями на горе Синай и в других регионах. Некоторые монахи, посетившие Святую гору и прошедшие духовное обучение, уходили в иные места и основывали собственные монастыри, другие становились епископами и даже патриархами.

Пока распространение монашества на горе Афон поддерживалось имперским покровительством, настоятели монастырей тоже старались освободить свои обширные поместья от налогов. Императоры неохотно шли навстречу и не одобряли создания новых монастырей за счет старых, которые нередко начинали разрушаться. В ряде законов X в. (см. гл. 14) они старались сконцентрировать религиозное служение в уже существовавших монастырях. Никифор Фока хотя и поддерживал Афанасия в Лавре, но в 964 г. усилил эти законы, правда, успеха не достиг. Светские покровители часто хотели создать собственные общины, которые носили бы их имена, где за них молились бы после смерти, и потому гора Афон продолжала привлекать благотворителей.