Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Читатели «Алексиады» ни в коем случае не должны забывать, что она написана женщиной. Хотя византийки писали письма, сочиняли стихи и гимны, описывали жития святых, но никогда не создавали такого полномасштабного исторического труда, ставшего широко известным. Вместе с тем в это время женщины-писательницы на Западе проявляли большую активность. Хильдегарда Бингенская писала медицинские трактаты и рассказы о своих видениях, Мария Французская создала «Сказки» (Lais) а Кристина Пизанская – «Град женский». Но это был не тот масштаб. Они не писали исторических произведений. На самом деле «Алексиада» – произведение настолько смелое, что некоторые современные историки даже усомнились в авторстве Анны. Их главный аргумент – что она не могла в таких подробностях описать военные действия и наверняка использовала записки своего мужа. Императрица Ирина предложила ему продолжить историческую хронику Пселла, начиная от времени правления Романа Диогена (1068–1071) до воцарения на троне Алексея I Комнина, однако он сумел составить только три книги, закончив свое очень сырое повествование 1079 г. Хотя Анна неоднократно ссылается на его «Историю», в «Алексиаде» нет ссылок на дополнительные материалы, собранные ее супругом, которые она могла использовать при написании своего труда. Даже когда она цитирует «Историю» Никифора, она переписывает весь материал в собственном, более развитом литературном стиле. Поскольку все историки, и мужчины, и женщины, используют источники других авторов, способность Анны опираться на описания событий, свидетелем которых она не была, позволяя читателю самому делать выводы относительно их достоверности, не может умалять значимости ее работы.

Она, разумеется, объясняет, откуда узнала о тех или иных событиях, военных стратегиях и сражениях. Как и другие историки, она следует установившимся в Византии традициям написания исторических трудов, сложившимся на основе классических моделей Фукидида и Геродота. По возможности историки пользовались повествованиями очевидцев, рассказами солдат – участников кампаний или докладами, написанными непосредственно после военных действий. Анна следует этой практике, равно как и все авторы, описывавшие кампании, в которых они не участвовали. Она называет, к примеру, латинского посланника, отправленного епископом Бари к Роберту Гвискару во время боев с Диррахием, в качестве источника для написания своего рассказа об ужасном шторме, уничтожившем почти весь норманнский флот. Поскольку Анна (как и ее мать) сопровождала Алексея в некоторых военных кампаниях, то она имела возможность слушать рассказы отца об имевших место событиях, споры между ним и военачальниками, свидетельства других людей. В повествовании Анны много споров и бесед, немало прямой речи, поэтому действительно создается впечатление, что она являлась очевидицей того, о чем писала.

Анна также опиралась на письменные источники – правительственные отчеты о заключенных союзах и принятой стратегии, информацию о военной тактике – какая сработала, а какая оказалась неудачной и как на это реагировал противник. Интересовали ее и записи об отдельных актах храбрости, предательства и гибели в бою. Новости о событиях на фронте она могла узнавать и на форуме Константина. Там, к примеру, прозвучал рассказ бежавшего из турецкого плена в Никее Евстафия Камицы. Многие авторы-мужчины имели личный опыт военных действий, зато Анна жила в самом сердце византийской власти и могла выяснить все, что происходит, из первых уст. Понятно, что она всегда стремилась изобразить отца в выгодном свете, даже когда его боевые планы оказывались неудачными, а сам он был вынужден бежать.

Еще раз Анна подчеркнула дипломатические таланты своего отца – описывая момент, когда Мануил I Комнин приветствовал участников Второго крестового похода в Константинополе. Вероятно, Анна хотела показать контраст между открытыми прозападными симпатиями своего племянника и более осторожной сдержанной реакцией своего отца на лидеров Первого крестового похода. Массовое прибытие латинских рыцарей и паломников в 1096 г. стало критическим поворотным моментом в отношениях между Западом и Востоком, который повлиял на все последующие переговоры между христианами. Поскольку Мануила придворные ораторы превозносили за величественные манеры и военную доблесть, Анна посчитала необходимым привлечь внимание к Алексею. Ее история – противовес политической пропаганде придворных риторов середины XII в. в пользу Мануила.