Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

В византийских сельских общинах IX и X вв. купля и продажа земли регулировались, чтобы обеспечить фискальное единство деревни. Существовавшее в деревне неравенство рано или поздно приводило к тому, что самые богатые жители начинали доминировать и приобретали собственность за пределами общины. Посторонним не разрешалось покупать земли общины, но частные земельные угодья, дарованные тем или иным индивидам императором, стали новшеством в сельской местности. Появление крупных землевладельцев угрожало уничтожением социальной структуры деревни посредством скупки собственности. Получая участок деревенской земли, власть имущие (dynatoi) увеличивали свои ресурсы и вторгались в крестьянскую общину. Обнищавшие крестьяне, ранее владевшие участками, по большей части переходили под контроль новых землевладельцев и становились привязанными к земле на манер средневековых сервов.

Начиная со времени правления Романа I Лакапина (920–944) императоры старались ограничить влияние крупных землевладельцев и защитить права крестьян, запрещая основание новых монастырей, в то время как старые начинали разваливаться. Эти меры по поддержанию традиционных порядков, возможно, имели экономическую подоплеку: следовало сохранить налоговую базу империи. Меры были направлены на защиту свободных сельских жителей, которые платили налоги. Власти не могли допустить, чтобы земли сельчан перешли в руки крупных землевладельцев, которые имели достаточно сил, чтобы противостоять сборщикам налогов, и настаивали на своем праве получить льготы. Императоры X в. издали ряд законов, имевших целью поддержку коллективной сельской общины и сдерживание ее могучих соседей. Но факт, что Василий II почувствовал необходимость повторить закон через 40 лет – в 996 г., чтобы закрыть лазейку, с помощью которой бедняков законно лишали земли, предполагает, что влиятельных людей не так-то легко обуздать. Тем не менее рост крупных поместий также стимулировал обработку ранее пустовавших участков и вложения в совершенствование технологий (таких, как водяные мельницы) и в развитие таких культур, как оливы, которым необходимо много лет, чтобы полностью развиться. Вложения, рассчитанные на перспективу, а не на немедленную отдачу, обычно являются признаком экономического роста. Византийская элита всячески стремилась расширить свои владения, приобретая земли, предприятия и людей.

Законы не запрещали отдельным лицам вкладывать свои личные средства в строительство новых церквей и монастырей, даже когда другие – существующие – разваливались. В 867 г., например, Василий I обнаружил, что большое количество церковных построек в столице нуждается в ремонте, но почти одновременно удалившийся на покой адмирал Константин Липс основал в Константинополе монастырь и церковь (ее уцелевшие части демонстрируют элегантные украшения – лепные и изразцовые). Некоторые чиновники построили себе в Константинополе такие большие и высокие дома, что пришлось срочно издавать новые правила, поскольку эти строения загораживали весь свет зданиям меньших размеров.

Византийская элита предпочитала делать инвестиции не в экономику, а в покупку земли и свое продвижение по административной лестнице, что позволяло получать дополнительные доходы. Аристократы также покупали почетные придворные титулы, обеспечивавшие им государственные пенсии. Николас Ойкономид подсчитал, что доход от такого типа инвестиций составлял 2,5–3 % годовых, хотя он мог возрасти до 8,3 % при самых высоких титулах, таких как protospathorios (буквально – «первый оруженосец»). Но поскольку эти титулы не наследовались и первоначальная сумма, затраченная на покупку, никогда не возвращалась, в качестве мотивации их получения оставались почет и высокий статус. Использование высокого титула и возможность надеть, по случаю, соответствующий костюм были важнее любой экономической выгоды. Бородатый protospathorios, например, носил золотой воротник с драгоценными камнями и красный плащ, отделанный золотом. Небородатый protospathorios (евнух) носил белые одежды и белый плащ с золотой отделкой. Несмотря на традиционное презрение к людям, зарабатывавшим на жизнь торговлей, императоры и их допускали в элитный круг – за плату.