Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

После боя под Суздалем (1445 г.) и взятия Василия Васильевича в плен Москва пришла в ужас, ожидая нападения татар: мать великого князя, его жена, дети — Иван и Юрий — и великокняжеский двор переехали в Переславль, куда в конце октября 1446 г. возвратился из плена и великий князь[933].

В начале февраля того же года великий князь поехал в Троицкий монастырь, его сопровождали и дети. Когда сторонники Шемяки во главе с Иваном Андреевичем Можайским схватили великого князя в церкви, дети «ухоронишася»: пособники Шемяки, достигнув главной цели — пленения великого князя, — потеряли, как видно, голову и о княжичах «не брегоша, ниже пытаху о них». Это было в воскресенье 13 февраля. В ту же ночь дети Василия с оставшимися при них людьми бежали к князю Ивану Ряполовскому в его юрьевское село Боярково. Братья Ряполовские — Иван, Семен и Димитрий — уехали с великокняжескими детьми в Муром и там затворились со многими людьми. Шемяка, наконец, вспомнил о детях Василия, но из-за заметного нерасположения к нему народа боялся взять их силой: он призвал рязанского епископа Иону, поручил ему отправиться в Муром и взять детей Василия «на свой патрахель», обещая освободить пленников и дать им «отчину доволну». Ряполовские, опасаясь в случае невыдачи ими детей нападения Шемяки на город и насильственного изъятия их и полагаясь вместе с тем на слово владыки, предложили тому пойти в храм Рождества Богородицы и по совершении молебствия взять их «у Пречистые с пелены на свой патрахель». Владыка так и сделал. Обласкав и одарив племянников, Шемяка, однако, с тем же владыкой отправил их из Москвы в Углич в заточение. Тем временем нерасположение к Шемяке в народе с каждым днем усиливалось, многие знатные люди ушли в Литву, не желая подчиняться Шемяке. Наконец, на совете с Иваном Можайским, боярами и владыками, причем Иона весьма часто напоминал Юрьевичу о его вероломстве по отношению к детям великого князя, Шемяка решил выпустить и выпустил узников из заточения, дав им в удел Вологду[934]. Это было уже в 1447 г.

В 1451 г. в Москву пришло известие, что на великого князя идет из Седи-Ахматовой Орды царевич Мазовша. Василий Васильевич выступил было к Коломне, но, не успевши собрать достаточного количества войск, отправил к Оке князя Ивана Звенигородского, а сам возвратился в Москву, сделал там соответствующие распоряжения и выехал из столицы с сыном Иваном. В Москве он оставил мать и жену, сына Юрия, митрополита, бояр и детей боярских. Татары подошли к Москве и сожгли вокруг нее посады и селения. Но, простояв под Москвой только сутки, они пустились в обратный путь: летописец рассказывает, что ночью они услыхали в стороне какой-то шум, вообразили, что это наступает великий князь, и поспешно бежали, побросав наиболее тяжелые предметы, чтобы не затруднять себе отступления[935].

Летом 1454 г. татары опять намерены были ударить на Москву: к Оке подошел сын Седи-Ахмата царевич Салтан; переправившись чрез реку, татары начали грабить и опустошать край. Иван Васильевич Ощера, стоявший на берегу Оки с коломенской ратью, почему-то бездействовал. Тогда великий князь выслал против царевича сыновей Ивана и Юрия, а потом и сам выступил, и татары побежали назад, преследуемые Федором Басенком[936].

Года через четыре после этого, в конце января 1460 г., великий князь поехал в Новгород «о всех своих управах». Его сопровождали младшие сыновья Юрий и Андрей. Есть известие, будто новгородцы замышляли тогда на жизнь великого князя и его детей, но оставили свое намерение, будучи убеждены в безрассудстве своих замыслов владыкой Ионой. У псковичей в это время была вражда с немцами. Узнав о прибытии в Новгород великого князя, они отправили к нему послов с дарами и челобитьем о князе Александре Васильевиче Черторижском, чтоб ему быть великокняжеским наместником и князем Пскову. Великий князь согласился исполнить просьбу псковичей, если Черторижский даст ему присягу в верной службе, но Черторижский не согласился дать присяги: «Не слуга де язь великому князю» — и ушел в Литву. Тогда великий князь в конце февраля отправил в Псков вместе с боярами сына Юрия, которого псковичи приняли с великой честью «и посадиша его на столе отца его». Есть известие, что Юрий, прибыв в Псков, посылал свою рать воевать немцев.

Пользуясь удобным случаем, псковские посадники и весь Псков били челом Юрию, чтобы он от имени великого князя и от себя дал им наместником и князем Пскова Ивана Васильевича Стригу. Просьба была удовлетворена, и 23 марта псковичи посадили Стригу на княжение «и даша ему всю княжюю пошлину». Тем временем в Псков прибыли немецкие послы от князя-мейстера Рижского бить челом Юрию за юрьевцев (Дерпт) о перемирии. Юрий Васильевич назначил срок перемирию до 25 декабря, а съезд для заключения мира — на 15 августа. На этом немецкие послы «великому князю руку даша и крест целоваша».