Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Борьба великого князя с князьями Суздальскими, надо полагать, была весьма ожесточенна, так как вызвала вмешательство в нее духовенства, а именно Кирилла, игумена Белозерского монастыря, представители которого по занимаемому ими месту чтимы были не только простым народом, но и лицами высокопоставленными и даже князьями и царями. Послание игумена Кирилла к великому князю Василию Димитриевичу[1202], чтобы он примирился с суздальскими князьями, не имеет даты, но, судя по содержанию, несомненно, должно относиться к тому времени, когда жил и действовал Семен Димитриевич. «Смущение велико — слышал игумен Кирилл, почему и пишет великому князю — между тобою и сродники твоими князми суждальскими. Ты, господине, свою правду сказываешь, а они — свою; а в том, господине, межи вас крестьяном кровопролитие велико чинится. Ино, господине, посмотри того истинно, в чем будет их правда пред тобою, и ты, господине, своим смирением поступи на себе; а в чем будет твоя правда пред ними, и ты, господине, за себе стой по правде. А почнут ти, господине, бита челом, и ты бы, господине, Бога ради, пожаловал их по их мере, занеже, господине, тако слышел есмь, что доселе были у тебе в нужи, да от того ся, господине, и возбранили. И ты, господине, Бога ради, покажи к ним свою любовь и жалованье, чтобы не погибли в заблужении в татарских странах, да тамо бы не скончались».

Из последующих биографий мы увидим, что — вследствие этого послания или по каким-нибудь другим причинам — между великим князем и князьями Суздальскими состоялась какая-то сделка, вследствие которой потомки Кирдяпы спокойно владели Суздальской волостью и даже назывались великими князьями. Об Александре Ивановиче Брюхатом (см. его биографию) мы знаем из официального документа, что он был в ссоре с великим князем, но потом заключил с ним мир. Впрочем, как увидим ниже, суздальские князья переходили иногда и на сторону врагов великого князя, детей Бориса Константиновича, добивавшихся Нижнего и Городца.

Даниил Борисович1370–1418

О времени и месте рождения Даниила Борисовича до нас не дошло известий. В первый раз, хотя и без имени, он упоминается в летописях под 1392 г. Великий князь, отобрав в том году Нижний Новгород у Бориса Константиновича, приказал как самого Бориса, так и его жену и детей развести по разным городам[1203]. Неизвестно, когда Даниил освободился из заключения и где потом скитался или проживал. Надо, впрочем, полагать, что он долго жил в Орде, но, ничего не добившись там, как и его двоюродные братья, дети Димитрия Константиновича, перешел в Болгарию к казанским татарам.

Между тем как двоюродные племянники Даниила, дети Василия Кирдяпы, покорившись великому князю, под рукой его владели своими отчинами, старый отчич Нижнего Новгорода, как летописи называют Даниила[1204], не имел ничего, хотя, как старший между наличными суздальско-нижегородскими князьями, мог бы занимать главный стол княжества. Он и добивался этого, как сейчас увидим.

В 1411 г. Даниил и его брат Иван Тугой Лук, добиваясь отчины, пошли к Нижнему Новгороду с болгарскими, жукотинскими и мордовскими князьями. Василий Димитриевич выслал против них своего брата Петра Димитриевича, и с ним ростовских, ярославских и суздальских (Кирдяпиных) князей. Бой произошел при с. Лыскове 15 января. «Бысть межи их сеча зла», — замечает летописец; с обеих сторон пало много людей, пал, в частности, и один из суздальских князей, Даниил, сын Василия Кирдяпы. Борисовичи одержали верх — но не видно, чтобы дело их выиграло от этой победы; по крайней мере, в летописях прямо ничего не говорится о том, овладели они отчиной или нет. В том же году Даниил Борисович (в летописи прибавлено: «Нижнего Новагорода»; но значит ли это, что он овладел Нижним?), «укрывся тайно от всех, приведе к себе царевича Талыча»; с этим Талычем он спешно послал на Владимир своего боярина Семена Карамышева: Владимир был страшно опустошен и разорен, соборный храм ограблен; ключаря, священника Патрикия, родом грека, запершегося в храме и скрывшего церковные сокровища, разломав двери, извлекли из храма и подвергли ужасным мукам (ставили на раскаленную сковороду, содрали кожу и пр.), чтобы выпытать от него, где скрыты церковные богатства, — но напрасно! Это было 3 июля[1205].