Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Есть грамота начала XII в., по которой можно было бы заключить, что в 1134–1135 гг. Тверь уже существовала, так как она написана примерно в это время. Она дошла до нас в двух списках (напечатана в Дополнениях к АИ. I, № 3). Это — уставная грамота новгородского князя Всеволода-Гавриила Мстиславича, данная церкви Святого Иоанна Предтечи на Опоках. В одном списке этой грамоты читаем: «Дал есми [Всеволод] пошлины попом св. Великого Ивана Петрятино дворище с купец в Руси, на память князем великым дедом моим и прадедом, имати с купец тая старина и в векы: с тверского гостя и с новгородцкого и с бежицкого» и пр. В другом списке этого нет. Там она начинается так: «Се яз Князь Великий Всеволод, нареченный во св. крещении Гаврил, самодержец сын Мстиславль, внук Володимеров Мономаха, властвующа всею Русскою землею» и пр. В первом списке, где упоминается тверской гость, слово властвующа отнесено не к Мономаху, а к самому Всеволоду: «владычествующу ми всею Русскою землею» и пр. На эту несообразность, заставляющую усомниться в подлинности этого списка, указал еще С. М. Соловьев (III, с. 166).

Как бы то ни было, но в первый раз Тверь упоминается в летописях под 1209 г., когда великий князь Всеволод сильно стеснил новгородцев. На помощь к последним явился торопецкий князь Мстислав Мстиславич Удалой. Вследствие этого Всеволод посылал на Торжок своего сына Константина, который потом «возвратишеся с Тьфери»[1239]. В Воскресенской летописи[1240] об этом говорится под 1208 г., но и под 1209 г. Тверь упоминается: «Приходиша к Москве рязаньские два князя, Изяслав Володимеричь и Кюр Михаил Всеволодичь, слышаша бо, яко сынове Всеволожи отошли суть на Тверь в Володимерь ко отцю своему»[1241].

Итак, в начале XIII в. Тверь принадлежала суздальско-владимирским князьям и примыкала к Переяславскому уделу. В 1215 г. новгородцы пригласили к себе сидевшего тогда в Переяславле Ярослава Всеволодовича, который, прибыв в Новгород, приказал схватить новгородского тысяцкого Якуна Зуболомича и новоторжского посадника Фому Доброщинича и «поточи я в Тверь» в оковах[1242]. Вскоре Ярослав рассорился с новгородцами, уехал от них, засел в Торжке и начал задерживать новгородских гостей, вследствие чего Новгород терпел ужасный голод. Просьбы новгородцев о мире не подействовали на крутого князя: он продолжал задерживать гостей, а товары и коней их раздавать своей дружине. Тогда во второй раз на помощь к новгородцам явился Мстислав Торопецкий. Ярослав продолжал держаться в Торжке, а его «мужи, собравше тверич, и путь от Новгорода засекоша и р. Тверцу».

В то же время Святослав Всеволодович, младший брат Ярослава, осадил Мстиславов городок Ржевку. Мстислав с новгородцами, минуя Торжок и р. Тверцу, пошел Селигерским путем к Ржевке, прогнал от нее Святослава, взял Зубцов и остановился на р. Холохольне[1243]. Отсюда он посылал к Ярославу с предложением мира, но Ярослав мира не принял (1216 г.). Тогда Мстислав от р. Вазузы пошел по Волге к Твери, разоряя все встречавшееся на пути; «Ярослав же, слышав, оже грабят тверьское, и иде с Торжьку во Тверь». Здесь выражение «грабят тверьское», равносильное выражению «грабят Тверской край», указывает как на сравнительную обширность этого края, так и на видное значение самой Твери, которая возвысилась до того, что ее именем обозначается целый край[1244].

Какие города и волости входили в состав Тверского края в первой половине XIII в., мы не знаем: духовных грамот от тверских князей до нас не дошло, а в подобных грамотах, как это видно по грамотам московских князей, города, селения, даже пустоши и более мелкие земельные участки перечисляются весьма подробно. Что тверские князья делали завещания, которые до нас не дошли, на это есть прямые летописные указания. Летописцы, по-видимому, пользовались этими духовными грамотами, когда перечисляли города и волости, назначенные Михаилом Александровичем его сыновьям. Впрочем, это мы увидим при обозрении княжений Александра Михайловича и особенно Михаила Александровича.

После 1216 г. Тверь почти не упоминается до первого самостоятельного тверского князя, или, лучше сказать, первого собственно тверского князя Ярослава Ярославича. Таким образом, и мы прекращаем здесь обзор событий, касающихся Твери, так как это видно будет из биографий тверских князей.

Заметим только в заключение этого вступления в биографический обзор тверских князей, что о Твери говорят многие и из иностранных писателей, польских, как М. Меховский, и западноевропейских, как Мейербер, оставивший даже план древней Твери, Кампензе (в начале XVI в.) и др. Последний, например, делает такое замечание о Твери: «Главный город Тверь (Tuverd), при знаменитой реке Волге или Ра, весьма обширен и гораздо пространнее и великолепнее самой Москвы»[1245]. Конечно, сравнение Твери с Москвой весьма и весьма преувеличено, но уже одно то, что находили возможным сравнивать ее с Москвой, говорит о сравнительной обширности и внешнем благообразии города.