Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

В 1262 г. новгородцы со своим князем Димитрием Александровичем готовились к походу на немцев. Александр послал в помощь Новгороду брата Ярослава, и тот беспрекословно повиновался великому князю[1257]. Объединенные силы взяли Юрьев (Дерпт), разорили его и с большим полоном и награбленным товаром возвратились домой. И тут великий князь на обратном пути из Орды, куда он ездил[1258] для умилостивления хана за восстание (1262 г.) русских против сборщиков дани, умер (1263 г.). Теперь прежние союзники — Андрей и Ярослав — выступают друг против друга, как враги. До кровопролития, впрочем, не дошло: противники через послов отдали спорный вопрос о великокняжеском столе на решение хана, который потребовал Ярослава к себе. Из Орды тверской князь возвратился с великокняжеским ярлыком и татарским послом Жанибеком[1259], но почему хан предпочел Ярослава Андрею, из летописей не видно.

Теперь Ярослав располагает громадными силами Твери и Владимира. Конечно, последнее обстоятельство не менее, чем великокняжеский титул, заставило новгородцев изгнать Димитрия Александровича и пригласить Ярослава, прежде уже княжившего у них из-за влияния партии меньших[1260]. Хотя некоторые летописи[1261] и объясняют изгнание Димитрия его малолетством, но обстоятельства дела говорят за то, что новгородцы руководились в данном случае исключительно практическими соображениями: Ярослав во всякое время мог теперь наложить свою сильную руку на Новгород; притом в Новгороде уже вошло в обычай иметь своим князем того, кто владеет Владимирским столом. Новгородское посольство привезло с собой в Тверь и грамоту с условиями, на которых Ярослав может быть князем Новгорода. Грамота[1262] начинается предложением — целовать крест ко всему Новгороду, на чем целовали деды и отцы и его отец Ярослав; держать Новгород в старине, по пошлине; далее излагаются условия, ограничивающие власть князя, и, наконец, условия, касающиеся княжеских доходов и охоты на Новгородской земле. В частности, новгородцы требовали, чтобы князь не делал таких насилий, как его брат Александр. Ярослав принял предложения новгородцев, прибыл в Новгород и сел на княжеском Новгородском столе 27 января 1266 г.[1263], а сын его Святослав сел в Пскове. В то же время Ярослав вступил во второй брак с дочерью новгородского боярина Юрия Михайловича, вероятно, с расчетом — привязать к себе партию больших[1264]. Но уже в следующем, 1267 г. Ярослав едва не поссорился с Новгородом: в Псков прибежало до 300 литовцев с женами и детьми; они спасались от междоусобий, начавшихся в Литве после убийства Миндовга; новгородцы хотели перебить всех этих литовцев, но Ярослав не допустил[1265]. Одного из беглецов, князя Довмонта, псковичи даже сделали своим князем. Предпочтение Довмонта Святославу, конечно, не понравилось Ярославу, и вот он с войском является в Новгород, откуда хочет идти на Псков[1266]. «Прежде, чем идти на Псков, переведайся с нами», — сказали ему новгородцы.

После такого заявления Ярослав вынужден был отпустить полки домой, а потом и сам вскоре выехал из Новгорода, оставив там племянника Юрия Андреевича[1267]. Однако в следующем, 1268 г. Ярослав посылал на помощь новгородцам (против датчан) по их просьбе своих сыновей, Святослава и Михаила, и др. князей, которые и участвовали в знаменитой Раковорской битве[1268].