Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

В 1425 г. 27 февраля умер великий князь Василий Димитриевич. До нас дошло три его духовные грамоты, из которых первая написана еще при жизни его сына, Ивана (умер в 1417 г.), которого в этой грамоте он благословляет, но еще только предположительно, великим княжением[634]. Но не эта неуверенность, что великое княжение достанется именно этому, а не другому сыну, привлекает наше внимание при рассмотрении упомянутых духовных Василия Димитриевича: мы обращаем внимание на взаимоотношения близких родичей, которые со смертью Донского должны были мало-помалу вести уделы к уничтожению и к сосредоточению власти в руках одного из князей, т. е. московского. Во всех духовных Василий Димитриевич поручает наследника-сына своему тестю Витовту, родным и троюродным братьям (сыновьям Владимира Андреевича Храброго). Здесь замечательно то, что великий князь не во всех грамотах и не всем братьям поручает сына, будущего великого князя. В третьей духовной грамоте[635] нет Константина Димитриевича, и это понятно: еще в 1419 г. он отказался признать старшинство пятилетнего сына Василия, Василия Васильевича, почему, лишенный удела, вынужден был бежать в Новгород[636]. Но замечательнее всего то, что Юрий Димитриевич, не выражавший — по крайней мере, явно — того, что, как видно, резко выразил Константин, ни в одной духовной не упоминается в числе князей, которым Василий Димитриевич поручает сына. Очевидно, с этой стороны великий князь предвидел большую опасность, что и оправдалось тотчас же по его смерти.

В ночь с 27 на 28 февраля митрополит Фотий послал в Звенигород боярина своего Акинфа Аслебятева — звать Юрия Димитриевича в Москву, конечно, как на похороны, так и для присяги новому великому князю. Теперь-то и обнаружились честолюбивые замыслы Юрия: не желая признать племянника великим князем, напротив, сам желая занять великокняжеский стол, он не поехал в Москву и отправился из Звенигорода в более отдаленный от Москвы и, следовательно, более безопасный Галич. В искании великокняжеского стола Юрий Димитриевич мог опираться не столько на старинные, теперь совершенно расшатанные понятия о престолонаследии, сколько на завещание отца. Димитрий Донской в духовном завещании[637] благословляет сына Василия, нисколько не думая о ханской санкции, «своею отчиною — великим княжением». Такая форма передачи наследства указывает на то, что завещатель утверждает великое княжение только за своим родом, и притом в нисходящей линии по праву первородства. Но так как Василий во время составления отцом его духовной еще не был женат и можно было опасаться его внезапной кончины, Димитрию Ивановичу естественно было сделать следующую оговорку: «А по грехом отымет Бог сына моего князя Василия, а хто будет под тем сын мой, ино тому сыну моему княжь Василиев удел, а того уделом поделит моя княгиня». Выделенные слова определенно указывают на волю завещателя, по которой только в случае бездетной смерти Василия следующий за ним брат занимает великокняжеский стол; в противном же случае Василий передает стол своему старшему сыну. Очевидно, Юрий мог оспаривать у племянника великокняжеский стол, опираясь только на внешний, а не на внутренний смысл оговорки завещателя.