Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Как бы то ни было, но в летописях Москва в первый раз упоминается под 1147 г. Здесь 28 марта состоялось свидание Юрия Долгорукого со Святославом Олеговичем, который вел тогда войну с Изяславом Давидовичем в Смоленской области. «И прислав, — говорит летопись, — Гюрги к Святославу, рече: приди ко мне, брате, в Москов. Святослав же еха к нему с дитятем своим Олегом в мале дружине, пойма с собою Владимира Святославича; Олег же еха наперед к Гюргю и да ему пардус. И приеха по нем отец его Святослав, и тако любезно целовастася и быша весели. На другой же день повеле Гюрги устроите обед силен, и створи честь велику им, и да Святославу дары многи с любовию, и сынови его Ольгови и Владимиру Святославичу, и муже Святославле учреди, и тако отпусти и»[727]. Москва, несомненно, принадлежала тогда суздальскому князю, а потом великому князю Владимирскому. Что касается характера отношений собственно московских князей, как удельных, так и великих, к своей отчине, то на этот предмет есть меткий, верный взгляд одного из наших знатоков как русской истории вообще, так и московский старины в частности[728]. Указывая на вотчинный тип московских князей, он указывает и на само устройство их стольного города как на помещичью усадьбу, двор вотчинника, стоявший среди деревень и слобод, которые все почти имели какое-либо служебное назначение в хозяйстве вотчинника, в потребностях его дома и домашнего обихода. Недаром иностранцы, бывавшие в Москве в XVI и XVII вв., весь Кремль принимали за царский дворец, говоря, что он обнесен каменной стеной.

Надо еще заметить, что обилие лесов вокруг Москвы представляло заманчивые места для охоты, которая, конечно, имела характер не только развлечения, но и известных выгод. Таким образом, первоначально Москва могла служить становищем для охоты со всеми удобствами для жилья, чем-то вроде дачи, даже поместья, а раньше могла представлять вообще простое становище для князей при проезде с юга в Суздальскую землю. Выше уже приведено было одно место из летописи, где говорится о проезде Михалка и Всеволода Юрьевичей из Черниговской области в Суздальскую чрез Москву. Глеб Ростиславич Рязанский в 1177 г. выступил на защиту своих шурьев Ростиславичей против их дяди Всеволода III и шел в Суздальскую землю также чрез Москву, и «пожже Московь всю, город и села»[729]. Как увидим ниже, чрез Москву же к Владимиру шел и Батый. Позднее, когда Москва стала центром удельного княжества, а потом великого и, наконец, всея Руси, она стала разрастаться и расширяться, вбирая в себя окрестные селения и слободы.

Когда по смерти Всеволода Юрьевича (Большое Гнездо, умер в 1212 г.) между его двумя старшими сыновьями разгорелась борьба за обладание великим княжением из-за того, что отец отдал последнее не старшему, Константину, а следующему за ним Юрию, младшие братья разделились: одни встали на сторону Константина, другие — на сторону Юрия; некоторые перебегали потом от одного к другому. Так поступил Владимир Всеволодович, перебежавший от Юрия к Константину. По известиям летописей, хотя и не совсем ясным, можно с вероятностью заключать, что младшие братья хлопотали о более выгодных уделах. Владимир, возможно, и занимавший незначительный Юрьев, но в таком случае самое короткое время, вскоре после похода (1212 г.) с Юрием на Константина перебежал к нему и занял Волоколамск; посланный затем Константином, затворился в Москве. Но в следующем году старшие братья заключили, хотя и непрочный, мир, и Владимир выведен был Юрием из Москвы в южный Переславль. Таким образом, Москва опять присоединилась к великому княжеству. В 1237 г. при нашествии Батыя Москва была сожжена татарами, которые захватили здесь в битве и сына великого князя Владимира Юрьевича. Но в качестве кого он находился в Москве — в качестве удельного князя или в качестве временного защитника Москвы от татар, — из летописей не видно. Затем до конца первой половины XIII в. мы не находим указаний, что в Москве сидел князь, а в это время, т. е. в конце XIII в., встречаем определенное название «московский князь», которое летописи дают четвертому сыну Ярослава Всеволодовича, Михаилу Хоробриту (Храброму). Таким образом, Михаил Ярославич и должен считаться первым удельным московским князем, если и не вообще, то, во всяком случае, в татарский период нашей истории.

Михаил Ярославич Храбрый1238 — ум. в 1248 г

Ярослав Всеволодович перед смертью (умер в 1246 г.) сделал распоряжение о наделе своих сыновей волостями, которое приведено было в исполнение его братом Святославом, занявшим после него великое княжение. Таким образом, Михаил, о котором мы уже говорили в своем месте[730], владел доставшейся ему Москвой с середины приблизительно 1246-го по 1248 г.

Даниил АлександровичРод. в 1261 г. — ум. в 1303 г