Владимир Иванович Даль (1801-1872)

В это время В.И. Далем “овладело желание искать случая к спасению погибающих”, а кроме того, по словам Е.В. Даль, он задался “еще и другою задачей: как только пошлет ему Бог место с жалованием до 3000 руб., не лечить за деньги” [Там же]. Этого своего решения он впоследствии строго придерживался.

Во время военной кампании свирепствовала чума, распространявшаяся в армии, которая, по словам П.И. Мельникова-Печерского, за Дунаем была встречена двумя врагами - турками и чумой [326, с. XXVIII]. В.И. Даль и другие медики сталкивались с ней постоянно, о чем очень подробно рассказал его дерптский друг К.К. Зейдлиц, который был старшим доктором подвижного госпиталя Главной квартиры, в статье “О чуме, свирепствовавшей во 2-й русской армии во время последней турецкой войны в 1828-1829 гг.” [261], где доказал, что врачам пришлось иметь дело именно с чумой, описал ее течение, привел документы (рапорты и т.д.) об участии врачей его госпиталя, в том числе и В.И. Даля.

Зейдлиц затрагивает в статье и вопрос о заразности чумы и холеры, широко обсуждавшийся тогда в медицинских кругах. Многие врачи, в том числе и В.И. Даль, “не верили в прилипчивость чумы вследствие прикосновения здорового человека к какой-либо вещи, принадлежащий зачумленному” [326, с. LXXX]. Даль при этом основывался на личном опыте и многочисленных наблюдениях. Впоследствии его дочь писала: “Молодые доктора не боялись чумы: в своих медицинских разговорах они решили, что она не столько прилипчива, сколько рождается при удобных для нее условиях, и что потому ее ни накликать, ни избежать нельзя. Они не брали никаких предосторожностей и она сгубила Барбота, а отца помиловала” [243, с. 103]. Е.В. Даль имеет здесь в виду Барбота де Морни, соученика Даля по Дерптскому университету.

После окончания военных действий В.И. Даль продолжил службу - в декабре 1830 г. заведовал временным 1-го конноартиллерийского дивизиона сводным лазаретом в г. Умани, а в январе следующего года - в свирепствование холеры в Каменец-Подольске заведовал первой частью города [439, с. 37].

Во время русско-турецкой войны В.И. Даль начал очень серьезно относиться к своему давнему увлечению - собиранию слов, местных выражений, пословиц и поговорок. Е.В. Даль писала, что именно тогда он решил передать со временем свои запасы какому-нибудь составителю словаря или академии. По ее словам, отец пришел к такому решению после того, как верблюд, груженный его рукописями, пропадал одиннадцать суток, а затем нашелся и груз оказался целым. “Рассказывая об этом, - писала она, - отец сознавался, что с возвращением верблюда он обрадовался своим рукописям, как чему-то родному, и с этой поры начал особенно дорожить ими” [243, с. 105].

П.И. Мельников-Печерский так передавал слова В.И. Даля о пополнении словарных запасов: “Нигде это не было так удобно, как в походах, - говаривал он. - Бывало, на дневке где-нибудь соберешь вокруг себя солдат из разных мест, да и начнешь расспрашивать, как такой-то предмет в той губернии называется, как в другой, в третьей; взглянешь в книжку, а там уже целая вереница областных речений” [326, с. XXIX].

Даль говорил, что изучил русский язык со всеми его говорами преимущественно в турецкой, а затем в польской кампании, которая началась в 1831 г. В формулярном списке сказано, что 20 апреля 1831 г. В.И. Даль определен медицинским департаментом в Костромской пехотный полк младшим лекарем и прикомандирован к Каргопольскому драгунскому старшим лекарем [439, с. 37]. Далее перечислены сражения, в которых он участвовал, и отмечен эпизод с постройкой моста через Вислу 17 июля: “По совершенному недостатку при корпусе генерал-адъютанта Ридигера инженерных офицеров имел от него поручение заведовать построением через р. Вислу моста на плотах, лодках и паромах на бочках” [Там же, с. 42].

Е.В. Даль рассказывает со слов отца, что когда возникла необходимость переправить войско через быструю Вислу, то казалось, что построить мост “на живую нитку” невозможно, но Даль сказал: “Что нужно, то и можно”, - и добавил, что он так же счастлив будет служить России и в этом, как служит, перевязывая раны солдат [243, с. 107]. При этом она замечает: «Вот когда пригодилось ему морское воспитание: он стал вспоминать правила построек мостов, сообразил местные условия, вспомнил еще и “морской узел”, основанный на том, что чем больше его тянут, тем он плотнее стягивается» [Там же].