Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Главная трудность состояла в том, что он не знал латыни, а чтобы ее изучить, требовались прилежание и железная воля. По словам Даля, он стал учиться латыни почти с азбуки. Е.В. Даль писала: “Он положил себе, кроме остальных занятий, выучивать каждый день по сту слов латыни; любил он гулять за городом и вот во время этих-то прогулок и твердил он новый для себя урок” [243, с. 96].

Даль слушал лекции по естественным наукам, а в медицине специализировался по хирургии. Кроме того, он написал работу на тему, предложенную философским факультетом, и в декабре 1827 г. получил за нее серебряную медаль. Речь в ней шла о пористости как общем свойстве тел, а объем составил 93 страницы [481, с. 6].

20 января 1828 г. Даль, как сказано в его формулярном списке, был принят в число казенных воспитанников медицинского института при Дерптском университете [439]. Сам он писал по этому поводу: “Года через полтора один казеннокоштный студент не в порядке оставил честь и место; меня пригласили занять его, и я в 1828 вступил в число казенных, сроком с 1825 года, по 200 руб. серебром в год. Кроме того, я давал уроки русского языка, по 1 рублю ассигнациями в час” [237, с. 40].

О времени обучения Даля в Дерпте много написала его дочь. Она хорошо запомнила рассказы отца о друзьях, веселом времяпрепровождении, шутках, проказах. В ее представлении они, пожалуй, несколько затмили серьезную сторону этой жизни. Зато она трогательно рассказывает, как отец навещал своего любимого брата Льва, полк которого стоял в 60 верстах от Дерпта, - во время дальней прогулки, в которую Даль пускался, когда приходилось три дня праздников сряду, он легко проходил 60 верст в день и шел день туда, день проводил со Львом и день употреблял на обратный путь [243, с. 96]. Описывая жизнь отца в этот период, Е.В. Даль подчеркивает, что он “гордился тем духом рыцарской чести, каким был проникнут Дерптский университет” [Там же, с. 97].

Одним из учителей В.И. Даля был профессор И.Ф. Мойер - замечательный хирург и, как писали о нем впоследствии, “одна из светлых и даровитых личностей, высоко поднимавших в свое время научное и образовательное значение этого университета” [253, с. 476]. Блестящим хирургом Моейр стал, во многом благодаря тому, что виртуозно играл на рояле, музыку он знал в совершенстве и был всесторонне образован.

Даля дружески приняли в гостеприимном и многолюдном доме Мойера. Как вспоминала впоследствии дочь профессора Е. Мойер, он некоторое время жил у нас в доме и стал для семьи одним из самых искренних, преданных друзей [Там же, с. 480]. У Мойера Даль встречался с многими интересными людьми, среди которых был и В.А. Жуковский. Покойная жена Мойера, Мария Андреевна (урожденная Протасова), приходилась поэту племянницей и была очень дорогим для него человеком. После ее смерти Жуковский поддерживал с этой семьей постоянную связь и приезжал в Дерпт. Здесь же Даль подружился с поэтом Н.М. Языковым и известным впоследствии врачом К.К. Зейдлицем, вместе с которым ему пришлось пройти турецкую кампанию.

И.Ф. Мойер

У И.Ф. Мойера в это же время обучались Н.И. Пирогов и Ф.И. Иноземцев, будущие выдающиеся хирурги. Они приехали в числе выпускников российских университетов, отобранных для подготовки к профессорскому званию.

Н.И. Пирогов, с которым В.И. Даля надолго связали дружеские отношения, оставил воспоминания об их жизни в Дерпте. Он писал: «Первое наше знакомство было довольно оригинально. Однажды, вскоре после нашего приезда в Дерпт, мы слышим у нашего окна с улицы какие-то странные, но не незнакомые звуки: русская песнь на каком-то инструменте. Смотрим, стоит студент в вицмундире, всунул он голову чрез окно в комнату, держит что-то во рту и играет “Здравствуй, милая, хорошая моя”, не обращая на нас, пришедших в комнату из любопытства, никакого внимания. Инструмент называется органчик (губной), а виртуоз - В.И. Даль; он, действительно, играл отлично на органчике» [354, с. 293].

Н.И. Пирогов дал яркую характеристику В.И. Далю: “Это был прежде всего человек, что называется, на все руки. За что ни брался Даль, все ему удалось усвоить. С своим огромным носом, умными серыми глазами, всегда спокойный, слегка улыбающийся, он имел редкое свойство подражания голосу, жестам, мине других лиц; он с необыкновенным спокойствием и самою серьезною миною передавал самые комические сцены. Подражал звукам (жужжание мухи, комара и пр.) до невероятия верно. В то время он не был еще писателем и литератором, но он читал уже отрывки из своих сказок... в читанных нам тогда отрывках попадалось уже множество собранных им, очевидно, в разных углах России, поговорок, прибауток и пословиц” [Там же].