Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Рукой Даля написан и черновик письма Перовского к Нессельроде от 14 мая 1840 г., в котором приводятся некоторые сведения о пограничных делах. Наряду с сообщениями о судьбе торговых караванов, вышедших в Бухару из Оренбурга и Троицка, о волнениях в казахской степи, здесь есть существенное замечание: “Вообще, не должно ожидать ныне в степи большого спокойствия до окончания дел с Хивой; естественно, что кочевые племена, находящиеся между враждующими сторонами, будут более или менее участвовать во взаимной вражде этой до решительного переворота”[⁹⁶ Там же, л. 17-18.].

Джеймс Аббот. Рисунок А.И. Лемана (1840 г.)

В другом письме, написанном почерком В.Й. Даля и датированном 20 мая, вице-канцлеру сообщается о бесчинствах казахов Адаевского рода (угоне скота у соседних племен, нападениях на казаков и рыбаков, сожжении судов, затертых льдом и т.д.) и успешном карательном походе против них[⁹⁷ Там же, л. 19-20 об.].

Чрезвычайно любопытны архивные материалы, касающиеся английских агентов, действовавших в то время в Средней Азии. Один из них - Джеймс Аббот, капитан артиллерии Ост-Индской компании, прибыл в столицу Хивинского ханства из Герата в январе 1840 г. Как видно из его записок, опубликованных позднее [474], он старался убедить хана в том, что его страна, “первая по обширности своих владений, численности населения и мощи”, является - не в пример северному соседу Хивы - “естественным союзником мусульманских государств” [Там же, с. 93]. Собирая разведывательные данные о Хиве и действиях России в Средней Азии, Аббот переправлял их к своему начальству в Герат. Покинув Хиву, он по неясным причинам оказался 1 мая 1840 г. у русского Ново-Александровского укрепления на побережье Каспийского моря. Здесь он представился ханским поверенным в делах, передал Перовскому письмо от хана и пожелал быть отправленным в Петербург, естественно, встретили его весьма настороженно. По правительственному указанию ему разрешили приехать в столицу, но не в качестве хивинского посланника, а оттуда проследовать на родину.

Вслед за ним англичане послали в Хиву другого офицера - поручика Ричмонда Шекспира, который должен был, действуя решительнее, добиться дружбы с хивинцами и получить от них посреднические полномочия в переговорах с Россией, что послужило бы созданию плацдарма Англии в Средней Азии. Однако такого оборота дел хан опасался. Он решил искать мира с Россией, вернуть невольников и направить в Петербург для переговоров своего посла. Шекспиру осталось только присоединиться к посольству и ограничиться ролью представителя державы, дружественной России, который якобы спас ее подданных из плена, причем он распространил ложный слух, будто англичане уплатили за них выкуп, но это ему не удалось. Из Оренбурга Шекспира сразу отправили в Петербург, а оттуда в Англию.

Другие английские агенты - полковник Чарльз Стоддарт и капитан Артур Конолли - оказались не столь удачливыми, их поездка по Средней Азии кончилась трагически. Стоддарт, состоявший при английской миссии в Персии, прибыл для переговоров в Бухару, где был встречен крайне враждебно и, спасая жизнь, даже принял мусульманство. Конолли побывал в Коканде, где ему удалось избегнуть смертельной опасности, но в Бухаре в нем заподозрили хивинского лазутчика и арестовали. Вместе с ним задержали и Стоддарта, который по ходатайству русского правительства, казалось, был уже отпущен и готовился к отъезду с караваном, направлявшимся в Оренбург, но в 1842 г. их обоих после жестоких пыток публично казнили на площади Бухары перед ханским дворцом.

Мужеству английских офицеров, впрочем, отдал должное известный русский геолог, путешественник и писатель Е.П. Ковалевский. Он писал впоследствии о тяжкой участи, постигшей англичан в Средней Азии: “Все эти люди имели сведения друг о друге через туземцев; положение, общее всем им, заставляло принимать участие одного в судьбе другого; случалось даже, что вещи, отнятые туземцами у одного, выручались другим и служили ему грустным напоминанием прошедшего и зловещим знамением будущего. Впоследствии некоторые из этих людей сошлись, и двое из них только для того, чтобы умереть вместе под ножом убийц” [274, с. 89].

Мы располагаем интересными сведениями о пребывании в Оренбурге Дж. Аббота. Сохранилось письмо, которое В.А. Перовский написал В.И. Далю 22 мая 1840 г.: “Подумав еще о капитане Абботе, я решился его задержать здесь под арестом до получения о нем разрешения из Петербурга... Приезд Аббота в Нов. Алекс, совершенно походит на действия шпиона: первоначально едет он на Мангышлак, потом напрашивается в Нов. Алекс., выдавая себя за аккредитованное от Английского правительства к нашему лицо, и объявляя, что бумаг у него никаких нет; наконец показывал пачпорт (особым) образом поддельный В. Перовский”[⁹⁸ ИРЛИ.].