Владимир Иванович Даль (1801-1872)

К ним присоединился и приехавший в 1835 г. новый чиновник особых поручений при военном губернаторе, недавний выпускник Царскосельского лицея Я.В. Ханыков (1818-1862), на которого В.А. Перовский возложил обязанность “собирания сведений по всем отраслям статистики и местной истории”. В дальнейшем Я.В. Ханыков получил известность как востоковед, автор серьезных работ по картографии и экономической географии.

В 1838 г. на службу в Оренбург приехал и его брат, Н.В. Ханыков (1819-1878), впоследствии крупный ученый-востоковед, он также с интересом занялся изучением Оренбургского края, а в 1841— 1842 гг. совершил путешествие в Бухару.

О заседаниях научного кружка В.И. Даль сообщал и в письмах к А.А. Краевскому, так, 26 февраля 1838 г. он писал: “Статьи с ученых вечеров наших прислать Вам едва ли будет можно, потому что мы с Ханыковым затеваем издать - если со временем удастся - Оренбургский сборник, в который войдут лучшие статьи с этих вечеров. Замечательных и достойных печати статей было только четыре: Генерал-майора Генса, о происхождении кайсаков; Ханыкова, о философии истории; Иванова, о мусульманских школах или медресах и так называемой учености здешних мусульман и пр.; Дьяконова, о раскопках и в особенности об Иргизском монастыре. Я читал им последним вечером довольно длинную повесть Бедовик, которую, намерен Вам послать. Получил ли Одоевский мое письмо об омеопатии?”[¹¹ РНБ, отд. рук., ф. 391, № 318, л. 5.]. По-видимому, Краевский заинтересовался оренбургскими материалами и просил присылать их для публикации. Даль разъяснял ему в письме от 4 октября 1840 г.: “У меня найдется, - пишет он, - готовых три или четыре повести, от 10-15 листов каждая (печатных), и по мере того, как их перепишут, все присылаю. Пришлю так же, как только управлюсь, кипу других вещей, сколько наберу... Относительно прочих сотрудников, о которых вы пишете, дело обстоит гораздо по-сомнительнее. Генерал Гене имеет уже несколько раз маленькие неприятности за сведения, которые сообщал другим - Вы знаете, что у него все секретно, даже статистика, география Киргизской степи, Бохары, Хивы и Кокана. Поэтому он решительно ничего печатать не хочет; я буду таскать у него помаленьку, что могу, и извлекать, что можно. Но у меня досугу не больно, сколько бы на все это надо. Что можешь сделать. Есть у нас еще молодой человек, Нагибин, и от него получите вероятно что-нибудь; он будет работать все, на что я ему укажу, человек с головой и если заплатите ему работу, если найдете, что статьи готовы, то помогать Вам будет.

Дьяконов - преподает по пяти и по шести глав в день и человек сверх того хворый; много ли тут остается времени? Между тем я вытереблю у него статью о раскольниках, статью очень занимательную и любопытную.

Ханыков ничего нигде не может печатать, кроме Журнала Министерства Народного просвещения; вот почему он даже от печатания должен отказаться вовсе...

Много, много любопытного есть в нашем краю; но что прикажете делать, кому охота лезть под обух? Пуганая ворона куста боится, придерутся после ваши, столичные, так что не рад будешь и печати. Все секретно” [Там же, лл. 8-8 об.].

Зимой 1841 г. научный кружок пополнился новым членом. Им стал И.Ф. Бларамберг, военный картограф, которому предстояло возглавить работы по картографированию края.

В своих “Воспоминаниях” он пишет: “Так как все рода войск были представлены их начальниками, большей частью генералами, я нанес им свои служебные визиты; затем я посетил генерала фон Генца, начальника пограничной комиссии, т.е. Киргизского управления, затем доктора Карла фон Розенбергера и фон Даля, своих старых знакомых. С тремя последними я преимущественно и общался. Как упоминалось выше, жизнь в Оренбурге была тогда очень оживленной. В зимние месяцы обычно в течение недели собирались каждый вечер в одном определенном доме. Здесь обменивались новостями, музицировали, молодежь танцевала, пожилые господа и дамы играли в карты. Поскольку генерал находился еще в Петербурге, я использовал свое свободное время для того, чтобы привести в порядок материалы о Персии и переписать их первую часть набело. Вечера я большей частью проводил у генерала Генца, у Розенбергера и Даля, где устраивались литературные вечера, а не карточные игры” [208, с. 219-220].

К описанию этих вечеров И.Ф. Бларамберг возвращается и несколько позже, называя некоторых новых членов кружка, которых не упоминал В.И. Даль: “Свободные вечера я проводил в обществе образованных людей, которых тогда в Оренбурге было много. Это были в основном чиновники из Петербурга и Москвы, которых охотно приглашал на службу генерал-адъютант Перовский. Так, литературные вечера, которые мы устраивали у меня, генерала Генца, доктора Розенбергера, Владимира Даля, Ханыкова, полковника Цеге фон Лауренберга и других, проходили очень интересно и были поучительны, ибо каждый должен был рассказать что-нибудь о своей жизни или о своих путешествиях либо прочитать из художественной литературы. Эти вечера заканчивались всегда скромным, но веселым ужином” [208, с. 247].