Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Сухтелен, выражая полную и приятную уверенность, что эти лица не откажутся принять участие в столь общеполезном предположении, направил каждому “проспект предметам, долженствующим войти в состав коллекций Музеума”. Как видно из этого документа, предполагалось, что музей будет состоять из двух отделов. Первый должен был включать предметы по части естественной истории, т.е. зоологии, ботаники и минералогии. Здесь следовало представить всевозможных животных и различные растения, а также минералы во всех видах, среди них металлы, камни, соли, горючие вещества, окаменелости. Во второй - этнографический - отдел должны были войти предметы по части искусств и промышленности, одежды разных народов, украшения, оружие, домашняя утварь и т.д. Особо отмечены модели машин и орудий, причем имелись в виду машины, употребляемые в горном деле, при орошении полей и садов, устройстве мельниц, в строительстве, а также орудия земледелия, звероловства, рыболовства.

Таким образом, П.П. Сухтелен задумал создать музей весьма широкого профиля, в котором, наряду с экспонатами, представляющими Оренбургский край, предполагалось собирать вообще разного рода редкости, которые имеют научно-познавательное значение, поэтому 24 ноября 1830 г. он обратился в Комитет Неплюевского военного училища с письмом, в котором сообщил о своем желании “при сем училище устроить Музеум” и решении “принять на себя особое попечительство об оном, впредь до большого образования сего Музеума”[¹³ Там же, л. 8.].

Доказывая необходимость музея для Оренбургского края, он писал, что “край сей обширный и богатый многочисленными произведениями природы, заключающий несколько народов, разнящихся верою, нравами, обычаями, промышленностью, одеждою”, мало известен даже его жителям. Познать его поможет музей, который, по мысли Сухтелена, представит сокращенную, но верную картину целого края и покажет посетителям все сокровища страны, ими обитаемой, кроме того, музей должен помочь перенять у других полезный опыт в усовершенствовании орудий труда, улучшении быта и т.д.

В архивном деле есть и ответы на разосланный “пригласительный циркуляр”, по ним можно судить, как на первых порах комплектовалось музейное собрание. Письма адресовались самому Сухтелену, на его имя присылались коллекции минералов, гербарии и другие пожертвования, которые он направлял в музей с особым распоряжением. На каждое письмо и посылку неизменно следовал личный ответ Сухтелена с выражением глубокой благодарности.

Почти все, к кому обратился оренбургский военный губернатор, горячо поддержали его начинание. Например, начальник Колывано-Вознесенских горных заводов Е.П. Ковалевский писал из Томска, что “желая по возможности содействовать сему патриотическому намерению, а с тем вместе и распространению естественных наук в отдаленном нашем крае”, распорядился собрать и выслать в Оренбург коллекцию горнокаменных пород, “дополнив оную редкостями из других царств природы”[¹⁴ Там же, л. 21.].

Ботаник, академик Н.С. Турчанинов ответил из Иркутска, что готов “способствовать успехам просвещения в любезном моем отечестве”, и уже 28 февраля 1831 года сообщал: “Спешу отправить к Вам собрание растений здешнего края, заключающее в себе около 700 видов. С будущею почтой надеюсь отослать Вашему сиятельству несколько обрубков деревьев и кустарников, в Иркутской области растущих”[¹⁵ Там же, л. 36.].

Начальник Нерчинских горных заводов С.П. Татарянов, подтверждая готовность “по возможности служить учрежденному при Неплюевском училище Музеуму некоторыми произведениями Нерчинского горного округа, относящимися до минералогии и растений, растущих в Даурском крае”, спрашивал, как доставить их в далекий Оренбург[¹⁶ Там же, л. 31-33 об.]. По предложению Сухтелена, эти коллекции были сначала привезены в Звериноголовскую крепость, а затем отосланы по почте к месту назначения.

Интересные экспонаты поступили в этнографический отдел музея: 29 января 1831 г. хан Джангер Букеев писал П.П. Сухтелену, что “вменяя себе в особенную честь содействовать хотя безделкою к образованию рождающегося Музеума”, посылает некоторые предметы казахской мужской и женской одежды и обещает “в самоскорейшем времени дополнить все вещи, равно как и предметы хозяйственного быта и промышленности наших ордынцев”[¹⁷ Там же, л. 33.]. Из Астрахани от князя Сербеджаба Тюменева в дар музею были присланы “шишак с литерами арабскими золотой насечки, калмыцкое седло, мужское и женское калмыцкое платье”[¹⁸ Там же, 106-106 об.], из Уральска - одежда уральской казачки, а от генерал-губернатора Восточной Сибири - “полный наряд тунгусского шамана и металлическое изваяние, служившее, как полагать надлежит, к обрядам веры первобытных тамошних обитателей”[¹⁹ Там же, л. 58-58 об.].