Владимир Иванович Даль (1801-1872)

По мнению же Н.Н. Модестова, Даль играл гораздо более скромную роль, чем та, которую отмечает в своей статье Столпянский [330, с. 41]. Он считал, что документы не дают права предполагать, что инициатива устройства зоологического музея в Оренбурге принадлежала всецело Далю, так как его участие было тесно связано со служебными обязанностями в качестве чиновника особых поручений, и Даль был “только верным и точным исполнителем приказаний оренбургского военного губернатора” [Там же, с. 72].

Документов в упомянутом архивном деле, действительно, оказалось недостаточно, чтобы составить полное представление об обстоятельствах создания “Музеума естественных произведений Оренбургского края”. Недавно нам удалось обнаружить в ГАОО и ПФА РАН дополнительные материалы, в том числе письма В.И. Даля, которые поясняют эти обстоятельства.

Как уже упоминалось, зимой 1836-1837 гг., находясь вместе с В.И. Далем в столице, В.А. Перовский познакомился с академиком Ф.Ф. Брандтом и заключил с ним соглашение о подготовке чучельников. Об этом мы узнаем из письма Перовского к Брандту, написанного 2 февраля 1837 г. в Петербурге. В нем говорится: “Милостивый государь, пользуясь расположением Вашим и словесным изъясненным согласием принять на себя труд обучить нескольких малолетков казачьих искусству сымать, сохранять и набивать кожи птиц и зверей, отнесся я уже в Оренбург о высылке сюда четырех человек на Ваше, милостивый государь, имя. На содержание учеников заблаговременно отпускаемо будет до 500 рублей в год на каждого; но я прошу Вас покорнейше отправить обратно в Оренбург двух из учеников этих, чем скорее, тем лучше, обучив их только сымать надлежащим образом и оберегать шкуры; остальных двух, более способных, оставить у себя, если это возможно, на более продолжительное время для обучения их искусству набивать птиц и зверей”[⁴⁰ Там же, л. 2-2 об.]. Письмо кончается словами: “Надеюсь, что Вы, милостивый государь, возьмете на себя труд этот собственно в пользу и для распространения науки Вашей, надеюсь со временем благодарить Вас на деле доставлением в Музей Ваш зверей и птиц, свойственных Оренбургскому краю”[⁴¹ Там же, л. 2 об.]. Эти слова отмечены в протоколе заседания Конференции Академии наук от 3 февраля, когда обсуждалось предложение Перовского[⁴² ПФА РАН, ф. 51, оп. 3, № 7, л. 32-33 об.].

В архивном деле приведенному выше письму предшествует черновик, написанный рукой В.И. Даля. Почерком Даля написаны и отправленные в Оренбург распоряжения Перовского командующему Оренбургским казачьим войском генерал-майору Щуцкому и начальнику штаба отдельного Оренбургского корпуса генерал-майору Рокасовскому[⁴³ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4623, л. 2 об. - 3.]. В письме Щуцкому говорится: “Имея в виду основать в Оренбурге собрание всех местных произведений природы для учебных пособий по естественным наукам, прошу Ваше превосходительство выбрать четырех здоровых, расторопных и грамотных малолетков казачьих от 14-ти до 16-ти лет и отправить их немедленно при надежном уряднике сюда в Петербург”. Рокасовского военный губернатор просит “озаботиться для скорейшей отправки малолетков этих, дабы они могли быть употреблены сего же лета в дело”, научившись “собирать и сохранять предметы естественной истории, в особенности из царства животных”.

Как сообщал в своем рапорте Щуцкой[⁴⁴ Там же, л. 3-3 об.],23 февраля в Петербург под присмотром урядника Федурова были отправлены “четыре здоровых, расторопных и грамотных мальчика” (Иван Мелихов, Павел Волженцов, Степан Лысов и Андрей Скорняков). Первым трем, уроженцам станицы Чернореченской, было по 16 лет, а оренбуржцу Скорнякову - 14. В столицу они прибыли еще до отъезда оттуда военного губернатора.

Таким образом, мы видим, что в Петербурге Перовский и Даль вместе решали вопросы, связанные с проектом организации музея и спешили подготовить квалифицированных помощников, чтобы, как предполагалось, уже летом 1837 г. начать изготовление музейных экспонатов.

Планы, однако, изменились, два чучельника, Мелихов и Волженцов, были отправлены домой с оказией только весной 1838 г. и прибыли в Оренбург в июне. В письме к Перовскому, переданном с ними, Брандт писал, что все ученики, “находившиеся под руководством и надзором консерватора Зоологического музея Шрадера, теперь весьма хорошо знают препарацию в приготовлении и сохранении естественных предметов”. Оставшиеся в Петербурге еще на год, по словам академика, “оказывают отличные способности”[⁴⁵ ПФА, ф. 51, оп. 3 и № 8, л. 32-32 об.].