Владимир Иванович Даль (1801-1872)

Любопытны соображения академической комиссии по поводу натуралистических исследований. “Естественные произведения, - говорится в ее заключении, - должны быть собираемы в сколь можно большем числе по всем трем царствам природы, всякого класса и семейства, с точным означением их месторождения и имени, под которым они известны в том крае, и тщательным указанием образа жизни животного и таких свойств, которые исчезают по смерти или от способа сбережения, каковы, например, цвета и т.п. Эта часть, как обширнейшая, должна быть вверена главному лицу экспедиции, которое будет избрано из числа членов самой Академии или профессоров университета”[⁸³ Там же, л. 17.].

Особое внимание было уделено собиранию зоологических коллекций. Предполагалось включить в состав экспедиции специалиста по изготовлению чучел - “одного из учеников Зоологической лаборатории, которому будет вменено в обязанность научить еще нескольких участников экспедиции, например, казаков, искусству препарации и брать их на помощь для изготовления в кратчайшее время наивозможно большего числа предметов”[⁸⁴ Там же, л. 17 об.].

Комиссия была уверена, что получит поддержку оренбургского военного губернатора, когда решила “просить его, чтобы он позволил присоединиться к экспедиции в качестве собирателей двум казачьим мальчикам, которые через несколько месяцев должны возвратиться из нашей Зоологической лаборатории в Оренбург^44[85 Там же, л. 18.^]. В постановлении комиссии сказано: “Г. Военный губернатор, сколько можно судить по изустным его отзывам, охотно согласится на это во уважение пользы, которую экспедиция принесет чрез то Оренбургскому Музеуму”[⁸⁶ Там же.]. Большое значение академическая комиссия придавала также этнографическим наблюдениям и археологическим изысканиям, которые, как утверждалось в ее решении, “имеют производиться всеми членами экспедиции”[⁸⁷ Там же, л. 17.]. Подобную инструкцию для них составлял академик Френ.

В ноябре 1837 г. руководителем экспедиции был утвержден академик Бонгард, а в помощь ему назначены оканчивающие курс университета студенты К.Ф. Кесслер и Н.И. Железнов, а также препаратор Вознесенский[⁸⁸ Там же, лл. 22-23 об.]. Началась работа по снаряжению экспедиции, были заказаны экипажи, составлена смета[⁸⁹ Там же, л. 37-37 об.]. Приготовления предполагалось закончить к марту 1838 г. “принимая в уважение, что самое благоприятное для экспедиции в подобные места время есть весеннее, когда в степях можно найти достаточно и корму для скота и воды”[⁹⁰ Там же, л. 9 об.].

В Оренбурге тоже готовились к отправке экспедиции. Перовский, вернувшийся вместе с Далем из столицы в апреле 1837 г., несмотря на множество других забот, не упускал из вида всестороннее изучение Южного Урала и неизведанных зауральских степей. Именно в это время “для описания Оренбургского края и устройства Музеума” был приглашен молодой исследователь, только что вернувшийся из экспедиции на Новую Землю, кандидат Дерптского университета А.И. Леман. По приезде в Оренбург в 1838 г. он тесно сотрудничал с В.И. Далем. Несомненно предполагалось, что Леман примет участие и в работе Аральской экспедиции.

В ГАОО имеются документы, подтверждающие, что Перовский занимался оснащением предстоящей экспедиции. Так, уже в сентябре 1837 г. он выделил из средств канцелярии 2000 руб. “коллежскому советнику Далю на постройку лодок для экспедиции к Аральскому морю”[⁹¹ ГАОО, ф. 6, оп. 10, № 4632, л. 92 об.]. Эта работа в начале 1838 г. была выполнена, и 23 марта в письме академику Ф.Ф. Брандту В.И. Даль сообщал: “Между прочим, я построил две большие лодки, которые следует одну за другой разобрать и транспортировать; они также должны быть взяты с собой. Каждая лодка имеет примерно 35 футов длины, 12 весел и парус”[⁹² ПФА РАН, ф. 51, оп. 3, № 8, л. 79 об. - 80.].

Первоначально начало экспедиции планировалось на сентябрь 1838 г. В сентябре из министерства просвещения в Академию наук поступило сообщение: “Ныне оренбургский военный губернатор уведомляет, что... экспедиция, к которой в Оренбурге делаются уже все приуготовления, должна выступить с линии около половины марта будущего года, и как гг. ученые, вероятно, пожелают осмотреться там и приуготовиться к дальнейшему пути, то желательно бы было, чтоб они прибыли в Оренбург заблаговременно, зимним путем”[⁹³ ПФА РАН, ф. 2, 1-1837, № 2, л. 20-20 об.].

В.И. Даль в цитированном письме к академику Брандту писал о том, что у экспедиции есть шанс и что в Оренбурге все собрано в дорогу. Помешать, по его словам, могли только “штуки хивинцев”, но он тогда был уверен в том, что русские пленные вскоре будут возвращены и все осложнения закончатся летом 1838 г.