Владимир Мономах. Между историей и легендой

Упоминание «отцовского завещания», то есть «ряда» Ярослава, указывает на то, что статья подверглась позднейшему редактированию, чтобы установить логическую связь с летописной статьей 1054 г., появление основного текста которой, вслед за Л. В. Черепниным, мы склонны связывать с «Начальным сводом» 1090-х гг. В статье 1073 г. говорится, что столкновение между Ярославичами было вызвано переговорами Изяслава со своим недавним противником Всеславом, в рамках которых якобы планировалось заключение династического брака между княжескими линиями Киева и Полоцка. Некоторые исследователи были склонны скептически относиться к этой информации[71], однако в Ипатьевской летописи под 6666 (1157/58) г. сохранилось свидетельство о том, что брак между дочерью Ярополка Изяславича, умершей 3 января 1158 г. в возрасте 84 лет[72](которую составитель «Киевского синопсиса» 1674 г. Иннокентий Гизль именует Анастасией)[73], и сыном Всеслава Глебом (княжившим в Минске с 1101 по 1118 г.) все же состоялся[74], но, судя по ее возрасту, он мог быть заключен не ранее 1090-х гг., что также приводит нас ко времени составления «Начального свода», в котором информация о переговорах между киевским и полоцким князьями могла быть ретроспективно зафиксирована под 1073 г.

С другой стороны, в летописном известии может быть еще одна доля истины, так как факт подобных переговоров, под каким бы предлогом они ни велись, мог представлять угрозу для черниговского князя. В октябре 1069 г. новгородский князь Глеб Святославич нанес под Вожином поражение войскам Всеслава, для которого одной из сфер влияния являлись территории, подчинявшиеся Новгороду. В то время присутствие Глеба в Новгороде отвечало интересам Изяслава Ярославича, находившегося в состоянии войны с Всеславом, но предотвратить его возвращение в Полоцк не удалось, а усиление позиций Святослава могло заставить его наладить контакты с недавним противником, тем более что прежнее «яблоко раздора», новгородские земли, находились под контролем черниговского князя. Это позволяет объяснить, почему в летописной репрезентации событий 1073 г. ключевая роль отводится Святославу Ярославичу, в то время как Всеволод Ярославич представлен пассивным участником событий.

Вряд ли это можно объяснить только политической тенденциозностью летописцев, стремившихся обелить перед лицом потомства отца Владимира Мономаха[75]. Если учесть, что существующая репрезентация событий 1073 г. могла появиться в «Начальном своде», то предположение о целенаправленном искажении роли Всеволода неправдоподобно, учитывая то, что «Начальный свод» составлялся в княжение Святополка Изяславича. Все становится на свои места, если принять во внимание, что сближение Изяслава и Всеслава угрожало интересам Святослава Ярославича в Новгороде и подтолкнуло его к активным действиям, которые летописец квалифицировал как стремление к «большей власти».

Выступление Святослава и Всеволода, по всей видимости, не являлось неожиданностью для Изяслава, который сумел собрать имущество и беспрепятственно покинул город, не скрывая намерения обратиться за помощью к полякам. 22 марта 1073 г. Святослав и Всеволод заняли Киев. В «Повести временных лет» говорится об их совместном вокняжении «на столе в Берестове» (притом что княжеский стол в то время считался неделимым). Д. М. Котышев полагает, что речь идет о совместной интронизации Святослава и Всеволода и распределении между ними прерогатив киевского князя. По мнению М. Б. Свердлова, во время переговоров в Берестове братья решили, что в Киеве будет править Святослав, поскольку традиции соправительства еще не сложилось[76], но в летописи никакого упоминания о переговорах между князьями нет.

Следует обратить внимание на то, что в статье 1073 г. говорится сначала о вокняжении двух братьев в Берестове, а затем о вокняжении в Киеве одного Святослава. Из этого можно сделать вывод, что, вокняжившись в Берестове, Святослав и Всеволод образовали нечто вроде временного правительства, принявшего на себя управление городом, которое в работах М. С. Грушевского и В. Г. Ляскоронского получило название «дуумвират»[77]. Видимо, в этот период власть могла находиться в руках двух князей одновременно, поскольку между уходом Изяслава из Киева и его окончательным изгнанием с территории Руси прошло некоторое время. Не исключено, что изначально Святослав и Всеволод добивались не изгнания Изяслава, а разрыва его отношений с Всеславом, как гарантии сохранения политической стабильности.