Владимир Мономах. Между историей и легендой

Мотивы поведения Святополка останутся непонятными, если не принять во внимание, что Туров был для него в большей степени наследственным владением, чем Новгород, так как в Турове княжили его отец Изяслав и брат Ярополк, а в Новгороде – только брат Мстислав. Вокняжение Святополка в Турове препятствовало переходу этой волости под власть киевского князя, в результате чего последний из оставшихся в живых Изяславичей мог лишиться своей «отчины», да и в том случае, если он рассматривался как потенциальный наследник киевского стола после смерти Всеволода или просто имел виды на получение Киева, ему было выгоднее находиться в Турове, чем в Новгороде.

Показательно и то, что Святополк Изяславич получил лишь часть земель своего брата, в то время как Волынь оказалась вне сферы его влияния. Данному факту тоже есть свое объяснение. После 1085 г. в юго-западном регионе сформировалась сложная структура волостей, которая привела к установлению режима «коллективного совладения» на территории прежде единой волынской земли, из которой были выделены Перемышль и Теребовль. Этот процесс был вызван удовлетворением территориальных требований князей-изгоев, призванным обеспечить их лояльность и одновременно поставить под контроль Киева, тогда как назначение князем во Владимир Святополка, а не Давыда привело бы к новому столкновению интересов разных ветвей потомства Ярослава и уничтожило только что достигнутое равновесие, так как Святополк, безусловно, стал бы стремиться к восстановлению политической целостности Волынской земли, что он и продемонстрировал в 1099 г.

Усилиями Всеволода и Владимира Мономаха, выполнявшего функции его представителя, как мы имели возможность убедиться в этом на примере событий 1084–1086 гг., положение в княжеском роду было стабилизировано. По утверждению самого Мономаха, при жизни отца он ездил к нему из Чернигова в Киев около сотни раз и совершал этот путь за один день, «до вечерни». Это обстоятельство говорит о том, что он должен был играть очень важную роль в текущих делах в качестве проводника политики Всеволода, а возможно, и ее «архитектора».

Однако оценка княжения Всеволода Ярославича, которая была дана составителем «Начального свода» в некрологе князю, скончавшемуся в Киеве 13 апреля 1093 г., выглядит противоречиво: «Сей благоверный князь Всеволод был с детства боголюбив, любил правду, оделял убогих, воздавал честь епископам и пресвитерам, особенно же любил черноризцев и давал им все, что они просили. Он и сам воздерживался от пьянства и похоти, за то и любим был отцом своим, так что говорил ему отец его: «Сын мой! Благо тебе, что слышу о твоей кротости, и радуюсь, что ты покоишь старость мою. Если Бог даст тебе получить стол мой после братьев своих по праву, а не насильем, то, когда Бог пошлет тебе смерть, ложись, где я лягу, у гроба моего, потому что люблю тебя больше братьев твоих». И сбылось слово отца его, сказанное ему. Получил он после всех своих братьев стол отца своего, по смерти брата своего, и сел княжить в Киеве. Было у него огорчений больше, чем тогда, когда он сидел в Переяславле. Когда княжил в Киеве, горе было ему от племянников его, так как начали они ему досаждать, один желая одной волости, а тот другой; он же, чтобы замирить их, раздавал им волости. В этих огорчениях появились и недуги, а за ними приспела и старость. И стал он любить образ мыслей младших, устраивая совет с ними; они же стали наущать его, чтобы он отверг дружину свою старшую, и люди не могли добиться правды княжой, начали эти молодые грабить и продавать людей, а князь того не знал из-за болезней своих. Когда же он совсем разболелся, послал он за сыном своим Владимиром в Чернигов. Владимир, приехав к нему и увидев его совсем больного, заплакал. В присутствии Владимира и Ростислава, сына своего меньшего, когда пришел час, Всеволод преставился тихо и кротко и присоединился к предкам своим, княжив в Киеве 15 лет, а в Переяславле год и в Чернигове год»[133].