Владимир Мономах. Между историей и легендой

Впрочем, Мстислав, как и его отец, иногда проявлял склонность к политическим компромиссам, если это не затрагивало его интересов. Когда в 1127 г. Всеволод Ольгович захватил Чернигов у своего дяди Ярослава Святославича, княжившего здесь с 1123 г., и «дружину его посек и разграбил», Мстислав и его брат Ярополк хотели наказать возмутителя спокойствия. Всеволод, готовясь отразить нападение, нанял половцев, а когда соединение с половцами сорвалось, вступил в переговоры с киевским князем и пытался подкупить его бояр. Так как против вмешательства Мстислава выступило киевское духовенство, освободившее его от клятвы помогать Ярославу, он отказался содействовать ему в возвращении черниговского стола. Ярослав был вынужден довольствоваться оставшимся за ним Муромом, где и скончался в 1129 г.

«Конфликт поколений» в клане Святослава Ярославича послужил к выгоде клана Мономаха, поскольку в ходе борьбы за черниговский стол Всеволод Ольгович утратил контроль над Курском и территориями по течению реки Семь. В Лаврентьевской летописи под 1127 г. сообщалось, что «Ярополковы посадники были по всей Семи и Мстиславича Изяслава посадил в Курске»[335]. Так как через несколько месяцев после этого Всеволод вместе с новым курским князем принимал участие в войне, начатой против полоцких князей, исследователи полагают, что его примирение с Мстиславом стало возможным благодаря передаче Мономашичам Курска и Посемья[336].

После смерти Мстислава 15 апреля 1132 г. власть в Киеве перешла к Ярополку, получившему киевский стол по завещанию брата, «гарантами» которого выступили киевляне. В Ипатьевской летописи по этому поводу говорится: «Преставился благоверный князь Мстислав, Владимира сын, оставив княжение брату Ярополку, ему же и детей своих с Богом на руки передал»[337]. В Лаврентьевской летописи добавлено упоминание о том, что «послали люди киевские к нему». Здесь же сообщалось, что после вокняжения в Киеве Ярополк «привел из Новгорода Всеволода Мстиславича и дал ему Переяславль, по крестному целованию, которое он урядил с братом своим Мстиславом, согласно повелению отца, который дал им Переяславль вместе с Мстиславом»[338].

В историографии это соглашение, известное под названием «ряда Мономаха», рассматривается как попытка десигнации потомства Мстислава через передачу им наследственной «отчины». Буквально этот текст можно было бы интерпретировать таким образом, что Мономах установил над Переяславлем коллективное совладение (кондоминиум) своих старших сыновей. Так трактовал этот текст С. М. Соловьев в «Истории отношений между русскими князьями Рюрикова дома», но, поскольку фактические данные противоречили развиваемой им гипотезе о «лествичном восхождении» князей, он предположил, что Мстислав завещал Ярополку передать его своему старшему сыну Всеволоду. Соловьеву пришлось допустить, что Мстислав «перешел в Киев из Переяславля»[339], хотя, по свидетельству «Повести временных лет», при жизни Мономаха Мстислав княжил в Белгороде, а в Переяславле сидел на княжении Ярополк. В «Истории России с древнейших времен» он дал более взвешенную трактовку этим событиям, написав, что историк не имеет права говорить утвердительно о том, хотели ли старшие Мономаховичи переводом Всеволода в Переяславль дать ему преимущество перед дядями и возможность наследовать Ярополку в Киеве[340]. На натянутость предположения Соловьева позже указал В. И. Сергеевич[341].

М. С. Грушевский, комментируя летописное известие, писал, что проект, который могли разработать как старшие Мономашичи, так и сам Мономах, предусматривал, что после смерти Мстислава Киев должен был перейти к Ярополку, а после вернуться к сыну Мстислава, переведенному в Переяславль из Новгорода, так как «только за этим Всеволод мог сменить новгородский стол на переяславский». Грушевский считал, что нет причин сомневаться в достоверности рассказа о «ряде», так как «Ярополку или Мстиславичам ничего не помогло бы выдумывать эти апокрифические распоряжения Мономаха, ибо князья были люди рассудительные и знали, что добрый дружинный полк окажется лучшим документом, нежели всякие договоры и завещания», но затруднялся сказать, было ли обусловлено это решение стремлением отстранить от киевского стола следующего по старшинству брата, Вячеслава Владимировича, или необходимостью урегулировать порядок наследования между младшими дядьями и старшими племянниками[342].