Владимир Высоцкий. Только самые близкие

Федотов: Да, он рвался к окну, рвался к двери, рвался к Нисанову, и мы боялись за него… Я как сейчас помню — я через какого-то парня дозвонился до Нины Максимовны и говорю: «Нина Максимовна, ну вот такое состояние, надо привезти наркотик…» Я уже чувствовал, что дело очень серьезное. Я говорю: «Я сейчас поеду в реанимацию и привезу ампулу.» А Нина Максимовна говорит: «Нет, Толя, не надо».

Янклович: Конечно, к тому времени она уже все знала про наркотики.

Федотов: Ну, я послушал Нину Максимовну — мать все-таки. Да еще в таком тоне сказала. И я ее послушал. А до сих пор сожалею, надо было сесть в машину и поехать, я ведь даже с одним парнем в реанимации договорился. Потом я уехал, затормозился у одной «кадры» на Ждановской и звоню оттуда. А Валера мне говорит: «Давай назад, где ты там носишься?!». Ну я в тачку — и быстро приехал назад.

Перевозчиков: Валерий Павлович, а вы уехали часов в двенадцать?

Янклович: Наверное, немного позже — только во втором часу.

Федотов: Валера передал мне его с рук на руки.

Перевозчиков: Но сам Высоцкий наркотиков не просил. Сам решил для себя?

Янклович: Ну что мы будем теперь для него решать? Что мы будем теперь за него домысливать. Марине он обещал, но мог ей позвонить и сказать одно. А поворачивался к нам, клал трубку и говорил совершенно противоположное.

Федотов: Да, были у него такие хитрости.

Перевозчиков: А когда двадцать четвертого приехал Абдулов?

Янклович: Да, Абдулов двадцать четвертого был. Я ведь весь день допытывался у Севы и у матери: «Ну что, будем сдавать в больницу?». Сева сидел в углу комнаты, и я к нему: «Сева, ну ты-то что молчишь? Ты что молчишь?!». Но он ведь тогда был после аварии, немного заторможенный…

Федотов: Все-таки мне надо было тогда… Валера, когда ты уехал, Володя все время стонал, маялся… Ну, думаю, ладно, может быть перебесится, переживет эту ночь, не первый же раз. У меня у самого-то ночь была тяжелая. Надо было самому взять и увести его в реанимацию.

Янклович: Ну что, Толя, теперь об этом говорить: увез — не увез. Сейчас нужно просто вспомнить точно, как это было.

Федотов: Володя почти всю ночь не спал. Он еще немного засадил водочки, я, честно говоря, тоже засадил. И я настолько был уставший, что меня просто валило с ног.

Перевозчиков: После дежурства?

Федотов: Да, после дежурства. А тут я еще на эту Ждановскую к подруге заскочил — слабость страшная, чувствую. Значит, приехал я. Час, два, Володя все маялся. И буквально часа в три он затих, уснул. И я уснул, наверное, часа в три. Так что Володя примерно с трех часов до половины пятого умер. Во сне, наверное, инфаркт и случился. Судя по клинике, это был инфаркт. Острая сердечная недостаточность. Мы так и записали в свидетельстве о смерти: «Умер от острой сердечной недостаточности…». А вообще — от хронического алкоголизма, от абстинентного синдрома.

Перевозчиков: Так все и написали?

Федотов: Нет, в справке о смерти мы написали только: «Умер от острой сердечной недостаточности…»

26 октября 1988 года

Интервью и воспоминания

14 сентября 1979 года на Пятигорской краевой студии телевидения мне посчастливилось записать большое интервью с Владимиром Семеновичем Высоцким.

25 июля 1980 года Высоцкого не стало. Началась его посмертная судьба и то, что я называю «всенародным литературоведением». Самые разные люди собирали и перепечатывали стихи и песни Высоцкого, передавали другу первые статьи о нем…

Я с самого начала начал собирать рассказы о В.В. его друзей и товарищей, коллег по театру, родителей и родственников… Сначала записывал их от руки, потом появился диктофон…

И работа продолжается. В этой книге публикуются воспоминания и интервью разных лет — еще один небольшой вклад в большую биографию Владимира Высоцкого.

Валерий Абрамов

— Вы помните тот момент, когда Высоцкий появился в вашей семье?