Владимир Высоцкий. Только самые близкие

Янклович: Да нет! Не может этого быть! Все это началось в Болгарии. Значит так, ты был у него в конце семьдесят пятого, а начал Володя в начале года, по-моему, ранней весной. Но это, насколько я понимаю по разговорам с Володей. А как было на самом деле.

Перевозчиков: Но ведь можно спросить у Бортника?..

Янклович: Да, он тебе прямо так и скажет! Жди! Разбежался!

Перевозчиков: Анатолий Павлович, ну а потом Высоцкий мог вызвать вас в любое время дня и ночи?..

Федотов: Да, у меня тогда машина была, и когда он просил, я всегда приезжал.

Янклович: Да он мог и потребовать — ждем Толю… «Ну где же он?! Вот сука! Обещал ведь!» Я говорю: «Ну он же работает! Наверное, у него смена». А Володя свое: «Ну где же Толян?!»

Федотов: Ну, естественно, что человек себя так вел, плохо ему было… А как только я появлялся, сразу менялось настроение, — он становился радостный такой. Ну, совершенно другой человек.

Перевозчиков: Но вы же рисковали, доставая наркотики?

Федотов: Еще как! Раз десять «повязать» могли.

Янклович: И не только Толю… Кроме него — сколько еще людей рисковало. Эти девочки из аптеки, женщина- врач. Да много было таких.

Федотов: А я наркоз провожу, иногда одна ампула остается. Хорошо, что у меня сестра операционная — девка центровая, все понимала.

Янклович: Ты смотри, Валера, осторожнее с этой информацией. Люди-то все живые, и люди пострадать могут. И дело не только в этом — люди рисковали ради Высоцкого, они живут и работают. Так что поосторожнее.

Перевозчиков: Но ведь у Высоцкого были попытки «выскочить», уйти от зависимости?

Федотов: Ну как же. Однажды мы на неделю закрылись у него дома, я еще ставил ему капельницы, это было сразу же после его дня рождения. Двадцать пятого января он сказал: «Все, закрываемся, отключаем телефон, никого не пускаем». День терпит, два, три. И просить ему неудобно, потому что он сам это решил. К тому времени зависимость была уже глубокая.

Валера, если ты говоришь, что все это началось с семьдесят пятого года. Нет, так быстро это не бывает. По-моему, еще раньше ему кто-то дал попробовать наркотик.

И вот так мы пробовали раза два. Закрывались в квартире, я ставил капельницы… В 1979 году, до поездки в Узбекистан. Но проходило два-три дня, и он снова начинал.

Перевозчиков: А лечение у профессора Лужникова?

Федотов: А, это в Склифосовского?.. Ну, это ерунда. Понимаешь, когда человек долго принимает такие препараты, а потом идет резкая отмена, то начинается «ломка».

Перевозчиков: Ломка? Это реакция организма на отмену?

Федотов: Это очень сложный процесс, но в общем да. За долгое время эти препараты входят в дыхательный цикл клетки. Клетки, человеческой клетки! Представь, что человек идет по раскаленной пустыне, полное обезвоживание, конечно, ему страшно хочется воду. А у наркоманов, чтобы просто сохранить жизнь, нужно уколоться этим препаратом. Это невозможно представить себе, как человек страдает на уровне клетки.

В основном страдает мозг и его периферические отделы, но, в общем-то, весь организм. Так что «выскочить» для Володи было делом очень трудным. И как оказалось, невозможным.

О болезни, о последних днях и часах…

Федотов: Нагрузки у Володи были большие, а когда он уходил в пике, то выход был очень тяжелый. Этот промежуток у него был очень тяжкий: сердцебиение, одышка, даже сердечная астма — когда человек задыхается, воздуха не хватает, он мечется… Особенно в последние дни.

Янклович: В эти же дни (в июле 1980 г. — В.П.) был концерт в «Витаминном» институте. Многие туда ездили: я, Нисанов, Ксения — очень много народу.

Федотов: Я на этот концерт «Витаминный» не ездил, я в этот день дежурил в больнице и пропустил этот концерт.

Янклович: Да, примерно в это время Володя два дня провел у Ксении. Толя, а ты не помнишь, когда мы его забирали?

Федотов: Нет, не помню.

Янклович: Ночь, когда у Володи ночевал Ваня Бортник, — это тоже было в ту последнюю неделю перед смертью… Но это было, по-моему, до восемнадцатого июля, до последнего «Гамлета». Я же Ваню встретил на лестнице… Я приехал к Володе, а Бортник от него уходил… Когда я пришел, Володя был в нормальном состоянии. И после этого он еще выходил из квартиры.

Владимир Высоцкий, Любен Георгиев, Виталий Шаповалов, Иван Бортник в Софии. 5 сентября 1975 года

Перевозчиков: Иван Сергеевич Бортник помнит, что Высоцкий был в светлом джинсовом костюме, и на следующий день он пришел к нему за ключами от машины.

Янклович: Нет, я помню, что Володя был в плаще… Про все эти события совершенно точно знает Ксения, которая тоже была в квартире, когда ночевал Бортник. У нас-то были свои дела. Последнюю неделю Ксения практически все время была у Володи и даже оставалась ночевать при Нине Максимовне, хотя раньше этого никогда не делала. Потому что мать уже боялась оставаться у Володи одна.