Властелин Африканского Рога

– Я запрусь! И не вздумай даже попытаться вломиться в душевую! – предупредила она.

Пока девушка плескалась под душем, Шариф никак не мог отогнать видение. Стройное загорелое тело под струями воды. Капельки сбегают по плавному изящному изгибу бедра, по груди с темным соском, который стал твердым от прохладной воды. Легкие мурашки выступили на атласной гладкой коже. Шариф нахмурился и стал разглядывать каюту. Аккуратно заправленная постель, наверное, хранила тепло и запах ее тела. На столе в беспорядке лежали книги и журналы. Приоткрыта дверца шкафчика. Шариф увидел на полу легкий тонкий сиреневый шарфик. Он поднялся и взял его в руки. Невесомая ткань раньше обвивала эту гибкую шею или поддерживала эти вьющиеся волосы. Вот даже волосок остался.

Шум воды в душевой прекратился. Шариф обернулся и быстро спрятал шарф в карман. Девушка вышла в легких светлых брючках и короткой футболке-топе, обтягивающей высокую упругую грудь. На лице девушки было написано блаженство. Она увидела улыбку на его лице и снова нахмурилась.

– Почему ты все время хмуришься? – неожиданно вырвалось у Шарифа помимо воли. – Тебе это совсем не идет.

– Ты что, издеваешься? – возмущенно спросила девушка, перестав вытирать волосы. – По-твоему, я должна прыгать от радости и хохотать?

– Зачем же хохотать, – смущенно сказал Шариф, – но и делать такое зверское лицо необязательно. Ничего с вами не случится. Я же обещал.

– А я знаю, чего стоят твои обещания? Пират влезает в чужую жизнь, забирается своими грязными лапами в наши карманы и еще просит, чтобы при этом ограбленные им люди улыбались. Да ты просто… садист какой-то!

– Ты чего раскричалась? – теперь уже возмутился Шариф. – Почему это грязные? Даже если и грязные, я в этом, что ли, виноват? Вы тут путешествуете, сытые, довольные; а знаете, как живет мой народ? Попробуй представить себя на его месте.

– Я виновата в бедах твоего народа? – подбоченясь, спросила итальянка. – Иди со своим правительством разбирайся, почему оно не заботится о своем народе. Ишь, герой нашелся! Нападать на беззащитных женщин легче всего!

– Не надо переворачивать все с ног на голову. При чем тут женщины? Я захватил судно богача, с которого хочу получить выкуп. Я же не знал, что здесь есть женщины. К твоему сведению, в нас очень часто стреляют. И не только из автоматов. А вы, беззащитные, не обеднеете, если заплатите нам выкуп. Это будет вашим вкладом. Слишком вы там у себя в Европе роскошно живете, когда половина Африки голодает. Поэтому, кстати, и голодает, что вы шибко сытые. Вам до нас нет никакого дела. А я хочу, чтобы вы поделились с моим народом лишь частью того, что имеете. Много вас таких, кто плавает в наших водах, загрязняет и грабит наши недра, ловит нашу рыбу. При всем при этом еще и делаете вид, что нас не замечаете! Так вот, я вам о себе и напомнил!

– Ну надо же! Какую философию развел! А знаешь, сколько человек работает на Луиджи? Скольким людям он платит зарплату? Знаешь, сколько ему приходится работать, чтобы иметь такие деньги и иметь возможность давать рабочие места, кормить семьи людей, которые на него работают?

Шариф с Пьетрой почти уже кричали друг на друга, отстаивая каждый свою точку зрения. Неожиданно сомалиец замолчал, залюбовавшись этой смуглой фурией. Пьетра стояла перед ним, отчаянно жестикулируя, глаза ее горели дьявольским огнем, а щеки раскраснелись еще больше. Высокая грудь вздымалась от дыхания и возбуждения спором. Шариф неожиданно спокойным голосом сказал:

– Все равно ты не поймешь, чего с тобой спорить. Богатая девочка, живешь на всем готовом. Сама в жизни еще ни цента не заработала, а туда же, споришь со мной.

– Между прочим, я работаю, – возмутилась девушка, забыв об осторожности. Она стала говорить то, чего говорить пирату никак не стоило. – У меня есть профессия, которой я училась. Я не живу на всем готовом, а зарабатываю на жизнь своим трудом. Да, мой отец богат, он мне помогал на первых порах: оплатил образование, купил квартиру. Но сейчас меня никто не содержит. Я живу на то, что зарабатываю сама как журналистка.

Наконец до Пьетры дошло, что она сболтнула лишнего. Заявлять пирату, что она – дочь богатого папаши, не стоило. Это грозило еще одним выкупом, лично за нее. Но сомалиец никак не отреагировал на ее слова. Он смотрел на девушку каким-то странным взглядом, потом поднялся и сказал:

– Хватит болтать, пошли. А то другие ждут.

Пьетра двинулась следом за ним, стиснув зубы. Она решила, что Шариф специально не подал вида, что узнал о ее богатом отце. Но он обязательно выдвинет новые условия выкупа. Черт меня дернул за язык, со злостью подумала девушка. Когда они проходили через кают-компанию, она приняла неожиданное решение. Их ведь всего двое на корабле, этих пиратов. Оглушить сейчас этого сопливого главаря-философа, освободить мужчин, а потом связать второго. Как все просто!