Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

А тем временем события, оказавшие решающее влияние на будущее европейцев на Востоке, происходили на побережье Индостана. Албукерки о них в то время не знал, хотя именно из-за них какой-то период находился в смертельно опасном положении. Они явились результатом опасности, которую он предвидел с самого начала, а именно раздражения Ближнего и Среднего Востока вторжением португальцев в Индийский океан. Главным из недовольных был могущественный султан Египта, который поддерживал постоянную связь по этому поводу с мусульманским правителем в Камбея в Гуджарате, что на северо-западе Индии, еще одним яростным противником португальцев и компетентным правителем. Чтобы изгнать европейцев с Востока, египетский султан построил в Суэце специальный флот военных галер по образцам самых лучших военных кораблей во флотах средиземно-морских стран. Для постройки был использован особый дуб из Далмации, вооружены галеры были бронзовыми пушками, равными тем, что использовали португальцы, а их команды были превосходно обученными. Этот флот султан Египта отправил в сезон летних муссонов 1508 года под командованием эмира Хуссейна в порт Диу в Гуджарате с приказом соединиться с местной флотилией, которой командовал Меликаз[9]. Объединенный флот должен был дождаться в Диу окончания сезона летних муссонов и затем следовать на юг и помочь саморину Каликута положить конец европейскому присутствию в Индии. Саморин атакует пришельцев на суше, а галеры обстреляют с моря, а потом на легких судах флотилии Гуджарата высадят на берег воинов, которые положат конец любому сопротивлению. Ожидая зимних муссонов, они поступили правильно, и тому было три причины. Во-первых, военно-морские операции в это время облегчались благоприятной погодой, во-вторых, ежегодное отплытие португальских кораблей в Лиссабон обычно происходило осенью, и побережье оставалось незащищенным с моря. В-третьих, во время зимних муссонов португальцы не могли получить подкрепление. Арабы сумели весьма успешно скрыть свои планы от португальцев, которые, судя по всему, не знали о подходе столь значительного флота. С первого плавания Васко да Гама прошло уже десять лет, но португальские поселения на Индостане все еще были весьма малочисленными и располагались только на Малабарском берегу с центром в Кочине. Ими правил Франсишку Алмейда, первый вице-король, личность которого оказала сильное влияние на развитие событий в период его пребывания в должности и заслуживает более пристального внимания. Алмейда был человеком, обладавшим большой силой воли и чувством долга. Но его взгляды на политику своей страны на Востоке сегодня назвали бы экстремизмом школы синего моря[10]. Он не думал о территориальной экспансии, но постоянно старался стимулировать и защищать морскую торговлю. Алмейде не хватало гения и идеализма Албукерки, однако он прекрасно понимал слабости своих соотечественников и опасался, что содержание колониальной империи поглотит львиную долю доходов, став бременем, а не преимуществом. Так и случилось веком позже из-за расточительства и нечестности португальской колониальной администрации. Влияние такой позиции можно проследить во всех действиях Алмейды. Он и не думал следовать за португальскими кораблями, крейсировавшими в прибрежных водах Индостана, на Цейлон (о. Шри-Ланка), хотя мог занять большую часть этого острова почти без усилий. К планам Албукерки он относился с холодной сдержанностью и не одобрил проект португальской цитадели на Ормузе. Опыт в должности вице-короля упрочил эти взгляды, и Алмейда соглашался предпринимать какие-либо действия на суше, только если они оказывали непосредственное влияние на морскую стратегию. В итоге он добавил к территории своей страны только арабские порты Килва и Момбаса, расположенные на восточном побережье Африки, захваченные во время морского перехода в Индию. Но даже здесь Алмейда действовал строго по инструкции. Эти центры мусульманского противостояния экспансии европейцев были расположены так близко к морским путям между Европой и Азией, там, где они тянутся вдоль африканского побережья, что являлись постоянной угрозой для португальских судов, которую король Мануэл посчитал необходимым устранить. Их захват заложил фундамент португальской колонии в Мозамбике. Эти территории стали одними из самых ранних европейских приобретений, омываемых Индийским океаном. По необъяснимому капризу судьбы человек, имеющий такие, как у Алмейды, взгляды на колониальную политику, стал инструментом захвата новых территорий. Но поскольку это были первые постоянные аннексии мусульманской территории христианскими силами, их оккупацию можно в какой-то мере считать возмездием за мусульманские завоевания христианских территорий в Юго-Восточной Европе и Средиземноморье.