Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

На этой стадии обратного путешествия португальцы неплохо поживились, захватив арабские торговые суда с очень ценными грузами. В начале года они были заперты блокадой в Каликуте, но когда, как уже говорилось, Албукерки снял блокаду, порт оказался свободным. Но, зная, что арабские суда были там, и если они выйдут в море, то направятся в Джидду или Суэц, генерал-капитан рассчитал так, чтобы иметь шанс перехватить их на подходе к Красному морю. Однако, не зная, куда ушли блокировавшие порт португальские суда, арабы не осмеливались уйти из Каликута еще несколько месяцев и когда, наконец, вышли в море, было уже так поздно, что они оказались застигнутыми летними муссонами, которые пригнали их к берегам Индии. Не рискнув вернуться в порты Малабарского берега, арабы направились в Гуджарат и Камбей, где хотели затаиться до осени, но вернувшийся в Диу Албукерки узнал об этом, и на поиски была отправлена небольшая эскадра, которая обнаружила и захватила все арабские суда. С ними португальский флот вернулся в Гоа.

Эти призы являлись единственным материальным результатом путешествия, которое почти все историки посчитали неудачным, поскольку флот не сумел ни достичь Суэца, ни взять Аден. Тем не менее, если в экспедиции не встречаешь противника, это вовсе не обязательно означает ненужную трату сил, и, хотя Албукерки получил отпор в Адене и не подошел ближе чем на 800 миль к главным силам султана, политические результаты предприятия были огромными. С незапамятных времен Красное море оставалось запретными водами для всех мореплавателей, кроме тех, кто жили на его берегах. Причиной тому была трудность судовождения у берегов. Чтобы укрепить свою монополию, местные судоводители всячески поддерживали легенды о мифических скалах и рифах, удачно дополнявшие реально существующие навигационные опасности, так что его репутация опасного моря намного превысила заслуженную. По этой причине египетский султан и правители соседних государств издавна считали себя в безопасности от нападения со стороны Индийского океана, и, когда в пролив вошел флот из двадцати крупных португальских кораблей, всеобщий ужас трудно было переоценить. Мрачные предчувствия жителей Каира вполне сравнимы с теми, которые охватили лондонцев, когда голландские пушки были услышаны на Медуэе[14]. Поскольку ничего подобного раньше не происходило, визит португальцев разрушил привычные легенды и изменил расстановку сил. Теперь говорили, что египетский султан был вынужден защищаться в своих же собственных водах. Его флот в Суэце был не только не уничтожен, но даже не поврежден ни единым выстрелом с португальского корабля, более того, португальцы его даже не видели, но, когда следующая информация о нем достигла Гоа, оказалось, что с него снято оснащение и он помещен на стапели для большей безопасности. Там он тихо догнивал, хотя ложные слухи о том, что он снова оснащается для выхода в море, время от времени еще долго доходили до Лиссабона из Александрии.

По возвращении в Гоа Албукерки несколько месяцев занимался дипломатическими и гражданскими делами, принимал эмиссаров от королей Сиама (Таиланда) и Бирмы, правителя Камбея, а также от шейха Исмаила, общепризнанного главы всех кочевых племен в Северной Аравии, Сирии и Месопотамии. Основным источником богатства Исмаила были его чистопородные кобылы, и лучшим рынком для их жеребят оставалась Индия. Когда его посол у правителя Камбея доложил, что открывать или закрывать гавани Индостана решает только Албукерки, Исмаил сразу понял, что его финансовое состояние зависит от португальцев, и, естественно, решил с ними дружить. Вообще-то говоря, вице-король не был в хороших отношениях с крупными мусульманскими правителями, но шейх Исмаил принадлежал к шиитской секте и постоянно враждовал с Египтом и Турцией, и потому Албукерки пошел ему навстречу и отправил ответную миссию, которую приняли по-царски.