Влияние морской силы на историю

Глава V Война за Испанское наследство (1702–1713). – Морское сражение при Малаге

В последние тридцать лет семнадцатого столетия, посреди всех состязаний оружия и дипломатии, ясно предвиделось наступление события, которое предвещало новые и важные последствия. Мы говорим об ожидавшемся прекращении прямой королевской линии в той ветви Австрийского дома, которая правила тогда в Испании. Предстояло решить после смерти короля, слабого духом и телом, из какой линии следует избирать нового монарха – из дома ли Бурбонов или из Австрийской линии в Германии, а также выяснить, должен ли в том или другом случае избранный правитель получить в наследство все испанские владения, или же должно состояться какое-либо разделение этого обширного наследства в интересах равновесия европейских сил. Но равновесие это уже не понималось в узком смысле, забота о нем не ограничивалась вопросом только о континентальных владениях; напротив, глубоко обдумывалось и то, какое влияние окажет тот или другой возможный порядок вещей на торговлю, мореходство и на господство на обоих океанах и на Средиземном море. Влияние двух морских держав и сущность их интересов становились все более и более очевидными.

Для того чтобы понять предстоявшие к разрешению вопросы, стратегические, как их прилично называть, необходимо припомнить, какие страны находились тогда под скипетром Испании. В Европе это были Нижние земли (ныне Бельгия), Неаполь и Южная Италия, Милан и другие провинции в Северной Италии, Сицилия, Сардиния и Балеарские острова. (Корсика в то время принадлежала Генуе.) В Новом Свете Испании принадлежала тогда, кроме Кубы и Пуэрто-Рико, часть континента, которая разделена ныне между испанскими государствами в Америке и возможность широкого коммерческого будущего которой уже тогда начинали понимать. Наконец в Азиатском архипелаге у Испании были обширные владения, не имевшие, однако, большого значения в рассматриваемом нами вопросе. Крайняя слабость этих владений, явившаяся следствием упадка центрального королевства, была причиной того, что другие державы, занятые более непосредственными интересами, относились безразлично к их громадным размерам. Это безразличие не могло долее затягиваться ввиду перспективы более сильной администрации с возможной опорой на союз с одной из великих держав Европы.

Будет несовместимо с задачей нашего труда изложение в деталях действий дипломатии, которая передачей народов и территорий от одного правителя к другому старалась достигнуть политического равновесия мирным путем. Достаточно указать только на главные черты политики каждой нации. Правительство и народ в Испании сопротивлялись всякому решению, которое нарушало целость испанских владений. Англичане и голландцы возражали против всякого посягательства Франции на Испанские Нижние земли и против захвата ею монополии торговли с Испанской Америкой, опасаясь того и другого как возможного результата утверждения Бурбона на испанском троне. Людовик XIV в случае разделения империи требовал Неаполь и Сицилию для одного из своих сыновей; эта уступка дала бы Франции положение в Средиземном море, хотя сильное, но открытое произволу морских держав, что побуждало Вильгельма III не противоречить ее осуществлению. Император австрийский настойчиво возражал против отнятия упомянутых средиземноморских владений и отказывался входить в какие бы то ни было переговоры о разделении. Прежде чем состоялось какое-либо соглашение между европейскими дипломатами, король Испании умер; но перед смертью он, по настоянию своих министров, подписал завещание, передававшее все владения внуку Людовика XIV, тогда герцогу Анжуйскому, известному впоследствии под именем Филиппа V Испанского. Это завещание было составлено в надежде сохранить испанские владения от раздробления, обеспечив защиту со стороны одного из ближайших и могущественнейших государств Европы – ближайших, если исключить державы, обладавшие морем, всегда близкие к стране, порты которой открыты их кораблям.