Влияние морской силы на историю

Прежде всего следует заметить, что упадок французского флота наступил не сразу, а совершался постепенно и что моральное влияние крейсерства этого флота в Канале, его победы при Бичи-Хэде и доблестного поведения при Ла-Хоге было продолжительным. Оно заставляло союзников держать эскадры вместе, а не рассеивать корабли для преследования неприятельских крейсеров и, следовательно, помогало последним почти в такой же мере, в какой помогали бы им отечественные флоты ведением морской войны. Далее, английский флот, а еще более его администрация, были тогда, как уже сказано, в очень плохом состоянии, причем раскол в самой Англии позволял французам через изменнические донесения оттуда получать более своевременные и более верные известия о военных и коммерческих флотах в море, чем получали сами союзники. Так, в течение года после битвы при Ла-Xoгe французы, получив точные сведения об отправлении большой торговой флотилии в Смирну, послали Турвиля в мае в море прежде, чем союзники успели исполнить свое намерение блокировать его в Бресте. Это замедление союзников, наряду с печальным для английского правительства фактом, что оно не узнало своевременно об отправлении Турвиля и послало свой торговый флот чуть ли не навстречу ему, было следствием дурной английской администрации. Французский адмирал неожиданно напал на этот флот близ Гибралтарского пролива, уничтожил или взял в плен сто из четырехсот кораблей и рассеял остальные. Этот случай не относится прямо к крейсерской войне, так как французский флот состоял из семидесяти одного корабля, но он показывает несостоятельность английской администрации. Действия французских крейсеров, как мы уже сказали, были наиболее успешными непосредственно после Ла-Хогской битвы, причем по двум причинам: во‐первых, союзный флот держался вместе в Спитхеде два месяца и более в ожидании посадки на суда войск для перевозки и высадки на континент, давая таким образом неприятельским крейсерам полную свободу действий; во‐вторых, французы, не будучи в состоянии снова вывести в море флот тем летом, позволяли матросам и офицерам поступать на службу на приватиры, отчего число последних чрезвычайно увеличилось. Эти две причины в совокупности способствовали крейсерской войне против союзников, которая достигла такой степени безнаказанности и таких размеров, что в Англии раздался испуганный крик, чуть ли не вопль отчаяния. «Следует сознаться, – говорит один английский морской хронист, – что наша торговля страдала гораздо меньше год тому назад, когда французы в большей степени были обладателями моря, чем теперь, когда их большой флот блокирован в порту». Это объясняется тем, что во Франции матросы, служившие в военном флоте, по мере разоружения судов делались свободными; число их, по отношению к требованиям мало развитой морской торговли страны, было велико, и потому правительство разрешало им поступать на крейсера, получившие таким образом превосходные команды. Вот почему, когда по мере увеличения расходов на континентальную войну Людовику пришлось сокращать количество кораблей в кампании, число крейсеров-приватиров все увеличивалось. Корабли и офицеры королевского флота нанимались на известных условиях частными фирмами или компаниями, желавшими принять на себя приватирские предприятия, войти в долю которых не брезговали даже сами министры; в действительности последние даже принуждались к этому желанием или необходимостью сделать приятное королю.

Обыкновенно ставилось в условие, чтобы известная часть добычи приватиров отделялась королю в уплату за пользование кораблями. Наем в такую службу не мог, конечно, не деморализовать офицеров, но деморализация эта проявлялась не сразу; с другой стороны, упомянутые условия сообщили приватирству такой дух и такую энергию, на какие невозможно рассчитывать в ином случае. Выходило, что государственная казна, не будучи в состоянии содержать флот, заключала сделку с частным капиталом, рискуя только материальным имуществом, бесполезным без такого приложения, и надеясь окупить этот риск за счет ограбления неприятеля. Прибавим еще, что уничтожение неприятельской торговли в этой войне не было всегда делом одиночных крейсеров; эскадры из трех, четырех и даже полудюжины кораблей действовали вместе, под командой одного начальника, и надо признать, что под командой таких моряков, как Жан Бар, Форбен и Дюге-Труэн, эти эскадры выказывали большую готовность сражаться, чем грабить. Самая крупная из этих частных экспедиций – и единственная, район действий которой был далеко от французских берегов, – была направлена в 1697 году против испанской Картахены на Южно-Американском материке. Она состояла из семи линейных кораблей и шести фрегатов, не считая меньших судов, и на них было, кроме матросов, две тысячи восемьсот солдат.