Влияние морской силы на историю

Рассмотрение деталей деятельности Кольбера не входит в нашу задачу. Для нас достаточно отметить главную роль правительства в создании морской силы государства и то обстоятельство, что заботы этого великого человека не сводились к заложению какой-либо одной основы этой силы в ущерб остальным; нет, его мудрая и дальновидная политика обнимала все эти основы разом. Земледелие, усиливающее производительность земли; мануфактуры, умножающие продукты промышленности; внутренние торговые пути и постановления, которыми облегчался обмен продуктов с внешним миром; устав судоходства и таможенных сборов, призванный передать транспортное дело в руки французов и так поощрить создание французского флота для вывоза и ввоза отечественных и колониальных продуктов; управление колониями, при посредстве которых могли бы умножаться отдаленные рынки для монополизации в пользу отечественной торговли; благоприятствующие таковой договоры с иностранными государствами и пошлины на суда и продукты соперничавших с Францией наций – все эти меры в своей совокупности применялись для создания во Франции: 1) производительности; 2) судоходства; 3) колоний и рынков – одним словом, морской силы. Изучение такой работы проще и легче, когда ее выполняет один человек в рамках одного логического процесса, нежели когда она медленно осуществляется при конфликте интересов в составном правительстве. Недолгий срок пребывания Кольбера у власти отразил воплощение теории морской силы в практику излюбленного во Франции пути систематической централизации, тогда как воплощения той же самой теории в английской и голландской истории дробятся в деятельности нескольких поколений. Описанный рост морской силы, однако, был принудительным и зависел от долговечности абсолютистской власти, за ним стоявшей; так как Кольбер не был королем, его влияние ощущалось только до тех пор, пока он оставался в фаворе у короля. Однако в высшей степени любопытно проследить результаты его трудов на том поле деятельности, которое подлежит заботам правительства, а именно в организации флота. Уже упоминалось, что в 1661 году, когда он вступил в должность, во Франции имелось всего тридцать кораблей, из которых лишь на трех было более шестидесяти пушек. В 1666 году число кораблей возросло уже до семидесяти – это пятьдесят линейных кораблей и двадцать брандеров; в 1671 году их стало сто девяносто шесть. В 1683 году флот насчитывал сто семь кораблей, от 24– до 120-пушечных, двенадцать из которых несли свыше 76 пушек; кроме того, нужно прибавить много судов меньших размеров. Порядок и система, введенные адмиралтейством, сделали деятельность более производительной, чем в Англии. Один английский капитан, бывший пленником во Франции в то время, когда влияние Кольбера еще ощущалось в деятельности его сына, писал: «Будучи привезен туда пленником, я лежал четыре месяца в госпитале в Бресте, где лечился от ран. В ту пору мне выпал случай подивиться достигнутой во Франции резвости пополнения и снаряжения судов – доселе я ошибочно полагал, что такие работы нигде не исполняются быстрее, чем в Англии, где мореходство развито в десять раз сильнее, а следовательно, и число матросов вдесятеро больше, нежели во Франции. Здесь я видел, как двадцать кораблей, почти все шестидесятипушечные, снарядили за двадцать дней, предварительно введя в гавань, разоружив и распустив команды. Затем, по распоряжению из Парижа, их откренговали и откилевали, осмотрели, оснастили и снабдили всем необходимым, а потом снова вывели из гавани, после чего привезли команды и выпустили в море… Все было проделано за вышеупомянутый краткий срок с поразительною легкостью. Я видел также, как со стопушечного корабля сняли все орудия за четыре иль пять часов, – на эту работу в Англии, насколько я знаю, никогда не тратят менее двадцати четырех часов, и притом ее исполнили тут с гораздо меньшими затруднениями, чем у нас. Все это я наблюдал из своего больничного окна».

Французский морской историк сообщает просто невероятные сведения, утверждая, что галера, заложенная на верфи в четыре часа, в девять уже вышла из гавани полностью вооруженной. Эти сведения можно принять вместе с приведенными выше более содержательными заметками английского офицера как указания на замечательную степень порядка и на общие средства для работ во французском флоте в рассматриваемую эпоху.