Влияние морской силы на историю

Итак, в последний период правления Людовика XIV наблюдался упадок морской силы, вследствие ослабления оснований – торговли и того богатства, которое торговля приносит государству. Новое правительство, тоже абсолютистское и со своей политикой, по требованию Англии отказалось от всяких претензий на содержание сильного военного флота. Причиной стало несовершеннолетие нового короля; регент [30] же, горячо враждовавший с королем Испании и желавший укрепить свою личную власть, заключил союз с Англией. Франция в ущерб Испании помогла Австрии, наследственному своему врагу, утвердиться в Неаполе и на Сицилии и в союзе с нею уничтожила испанский флот и адмиралтейства. Здесь мы опять видим правителя, который игнорирует морские интересы Франции и прямо помогает наращивать силу «владычице морей», как помогал той, пусть косвенно и непреднамеренно, Людовик XIV. Эта кратковременная фаза политики завершилась со смертью регента в 1726 году, но и после того, до 1760 года, правительство Франции продолжало игнорировать морские интересы. Правда, молва гласит, что, благодаря некоторым мудрым изменениям в финансах, прежде всего в области свободы торговли (заслуга министра Лоу [31], шотландца по происхождению), торговля с Ост– и Вест-Индией поразительно увеличилась, а острова Гваделупа и Мартиника чрезвычайно разбогатели, однако с началом войны торговля и колонии Франции вследствие упадка ее флота оказались брошенными на произвол Англии. В 1756 году, когда натянутое положение дел уже грозило разрывом отношений, Франция имела всего сорок пять линейных кораблей, а Англия – около ста тридцати; когда эти сорок пять кораблей пришлось вооружать и снабжать всем необходимым, то не нашлось достаточного количества материалов, такелажа, припасов и даже артиллерии. Но и это не все: «Недостаток последовательности в действиях правительства, – замечал один французский автор, – породил безразличие и открыл путь беспорядку и недостатку дисциплины. Никогда несправедливые повышения по службе не случались так часто и не вызывали более заметного общего недовольства. Деньги и интриги заняли место прочего и сулили власть и могущество. Знать и выскочки полагали, что влияние в столице и самоуверенное поведение в морских портах освобождают от несения службы. Расхищение доходов государства и адмиралтейств не ведало границ. Честь и скромность поднимались на смех. Как будто этого было мало, министерство озаботилось стремлением изгладить героические традиции прошлого, которые избежали общего разрушения. За энергичными схватками великого правления последовала, по приказу двора, политика осмотрительности (affaires de circumspection). Для сохранения в целости среди суеты общих хищений немногих вооруженных кораблей делались уступки неприятелю, причем все чаще и чаще. Ради этого несчастного принципа мы были обречены на оборонительное положение, столь же выгодное для неприятеля, сколь и чуждое духу нашего народа. Боязливая осмотрительность перед врагом, нам навязанная, изменила со временем национальный характер, а злоупотребления приводили к нарушению дисциплины и к отступлению от своего долга под огнем неприятеля, примеры чему тщетно было бы искать в предшествовавшем столетии».

Ошибочная политика континентального расширения поглощала средства страны и была вдвойне вредна, потому что, оставляя беззащитными колонии и торговлю, она подвергала пресечению, в случае войны, величайший источник богатства, как это в действительности и случилось. Малые эскадры, посылавшиеся в море, разбивались подавляющими силами неприятеля, торговое мореходство прекратилось, и колонии – Канада, Мартиника, Гваделупа, Индия – попали в руки Англии. Не станем вдаваться в излишние подробности, но можно было бы привести здесь интересные извлечения из сочинений о бедственном положении Франции – страны, отвернувшейся от моря, – и показать рост богатства Англии среди всех французских жертв и испытаний. Современный английский писатель следующим образом выразил свой взгляд на политику Франции в ту эпоху: «Франция, так горячо увлекшаяся германской войной, настолько оставила без внимания и денежной поддержки дела своего флота, что дала нам возможность нанести тяжелый удар ее морской силе, после которого она едва ли будет в состоянии оправиться. Поглощенность германской войной также отвратила ее от обороны колоний, вследствие чего мы могли захватить значительнейшие из последних. Война заставила ее забыть о покровительстве торговле, которая была всецело уничтожена, тогда как торговля Англии никогда, даже при полном мире, не достигала ранее столь цветущего состояния. То есть Франция, впутавшись в германскую войну, потерпела полное поражение во всем, что касалось ее личного и непосредственного раздора с Англией».