Влияние морской силы на историю 1660-1783

Несмотря на это, как здравые политические соображения, так и чувство оскорбленного самолюбия, побуждали де Грас-са к бою, на который он и решился на следующий день, 26-го января. Его метод нападения на столь тщательно построенную линию противника, в кильватерной колонне из двадцати девяти кораблей, был крайне ошибочен; но можно сомневаться, чтобы кто-либо из флотоводцев той эпохи решился нарушить традиционный боевой строй{190}. Худ, в своей неудавшейся первой атаке, намеревался сделать то же самое, но он надеялся тогда на внезапность своего нападения и на плохой строй неприятеля, и кроме того, при той позиции, какую занимали тогда французы, было возможно подойти к их восточным кораблям, подвергаясь только малому сосредоточению огня их. Теперь было не то. Французы построились в кильватерную колонну и направились с юга на восточный фланг линии Худа. Когда авангардный корабль дошел до вышеупомянутого мыса, ветер зашел ему с носа, так что он мог подойти только к третьему кораблю в английском строе, первые четыре корабля которого, пользуясь своими шпрингами, сосредоточили против него свои орудия. Англичане полагают, что упомянутый авангардный французский корабль носил имя Pluton, и если так, то его командиром был д'Альбер де Рион (d'Albert de Rions), - по мнению Сюффреня, наиболее выдающийся офицер французского флота.

"Разрушение, причинявшееся меткими залпами,- писал один английский офицер, очевидец сражения,- было так ужасно, что большие куски досок летели с разбитого корпуса корабля прежде, чем он вышел из-под меткого, сосредоточенного огня решительных противников. По мере дальнейшего следования вдоль британской линии, он получал первый огонь каждого корабля ее. В результате он пришел в такое состояние, что должен был спуститься и уйти к острову Сент-Эсташ. И таким образом все корабли прошли, один за другим вдоль линии (план XVIII, В, В'), расточая свои выстрелы последовательно, в доблестном, но печальном, безрезультатном однообразии на всем протяжении. Во второй раз, в тот же день, де Грасс атаковал противника в том же строе, но пренебрегая английским авангардом и направив свои усилия лишь на арьергард и на центр его. И эта атака была так же бесплодна, и, кажется, была исполнена не энергично.

С этого времени до 14-го февраля Худ сохранял свою позицию в виду французского флота, который оставался в крейсерстве в открытом море и к югу. 1-го числа прибыло посыльное судно от Кемпенфельдта, с известием о рассеянии французских подкреплений, шедших в Вест-Индию, что должно было возобновить надежды Худа на то, что его смелая попытка может иметь успех в случае прибытия Роднея. Этому, однако, не суждено было случиться. Бримстон-Хилл сдался 12-го числа, после славной обороны. 13-го числа де Грасс отвел свой флот, состоявший теперь из тридцати трех линейных кораблей, к Невису и встал там на якорь. Ночью 14-го числа Худ созвал на свой корабль всех командиров, приказал им поставить их часы точно по своим, и в 11 часов вечера все корабли, один за другим, без сигнала и без шума, обрубили канаты и, вступив под паруса, легли на север, обойдя оконечность острова незамеченными французами или, по крайней мере, без всяких препятствий со стороны их. Как со стратегической, так и с тактической точек зрения планы и диспозиции Худа были превосходны, и исполнение их делало честь искусству и настойчивости его самого и подначальных ему командиров. Операция его, рассматриваемая отдельно, представляется вполне блестящей, рассматриваемая же по отношению к общему положению Англии в то время, она представляет данные к еще более высокой оценке качеств адмирала{191}. Остров Сент-Китс, сам по себе, мог и не стоить большого риска, но для увенчания флага Англии каким-либо значительным успехом было существенно важно, чтобы в ведение ею морской войны были внесены энергия и смелость. Материальный успех не был достигнут. Шансы, хотя приблизительно и равные, все-таки обратились против Худа, но каждый человек в его флоте должен был чувствовать блеск смелого предприятия, подъем духа, являющегося всегда следствием благородно исполненного долга. Если бы этот флотоводец был главнокомандующим в операциях, когда на ставке были более серьезные интересы, если бы он был первым, а не вторым при Чесапике, то Корнуолис мог бы быть спасен. Описанная операция - занятие якорной стоянки, оставленной неприятелем - была бы почти такою же и там; и оба положения могут вынести поучительное сравнение с выручкой Сюффренем Куддалора.