Влияние морской силы на историю 1660-1783

Сдача Корнуолиса отметила конец активной войны на Американском континенте. В действительности исход последней был обеспечен в тот день, когда Франция посвятила свою морскую силу на поддержку колонистов; но, как нередко и случается, отличительные черты эпохи резюмировались в одном замечательном событии. С самого начала* военный вопрос, благодаря физическим свойствам страны - длинной береговой линии, изрезанной глубоко вдающимися внутрь бухтами и лиманами, и вследствие этого большей легкости движения водою, чем сушей - зависел от обладания морем и от уменья воспользоваться этим обладанием. Именно отсутствие такого уменья со стороны сэра Вильяма Хоу в 1777 году, когда он двинул свою армию к Чесапику вместо того, чтобы поддержать движение Бургойна, открыло путь к разительному успеху противника при Саратоге, где, к удивленно Европы, шесть тысяч регулярных войск сдались отряду поселян. В течение последовавших за тем четырех лет, до сдачи Йорктауна, чаши весов колебались согласно тому, какой флот появлялся на сцене, и опирались ли английские военачальники на море или же далеко уклонялись в своих операциях от опоры на него. Наконец, при решительном кризисе, все оказывалось в зависимости от того, какой флот, английский или французский, - появится раньше на театре борьбы, и от того, каковы будут их относительные силы.

Морская борьба была сейчас же перенесена в Вест-Индию. События, которые последовали за тем, предшествовали; во времени как сражениям Сюффреня, так и окончательной выручке Гибралтара, но они отличаются таким самостоятельным значением, что требуют отдельного рассмотрения и имеют в то же время столь близкое отношение к окончанию войны и к условиям мира, что составляют драматический финал первой и ступень перехода ко второму. Так, в самом деле, и подобает, чтобы блестящая, хотя бы и нерешительная, морская победа заключила историю войны, по существу, морской.

Капитуляция Йорктауна состоялась 19-го октября 1781 года, и 5-го ноября де Грасс, не поддаваясь настояниям Лафайета и Вашингтона, чтобы флот содействовал перенесению войны далее к югу, отплыл из Чесапика. Он достиг Мартиники 26-го числа, через день после того, как маркиз де Булье (Marquis de Bouille), командовавший французскими войсками в Вест-Индии, отбил смелым внезапным нападением голландский остров Сент-Эсташ. Оба военачальника затем согласились на соединенную экспедицию против Барбадоса, осуществлению которой, однако, помешали сильные пассатные ветры.

После этой неудачи французы обратились против острова Сент-Кристофер, или Сент-Китс (план XVIII). 11-го января 1782 года флот с шестью тысячами солдат на кораблях стал на якорь на западном берегу острова у Бастера, главного его города. С берега не было оказано никаких препятствий, так как маленький гарнизон, в шестьсот человек, удалился в укрепленный пост, на десять миль к северо-западу, на Бримстон-Хилл, - уединенной обрывистой возвышенности, командующей подветренным берегом острова. Французские войска высадились и преследовали гарнизон, но так как позиция оказалась слишком сильной для атаки открытою силою, то начались осадные операции.

Французский флот остался на якоре на рейде Бастера. Между тем вести об этом нападении достигли до сэра Самуила Худа, который последовал за де Грассом с континента и, вследствие продолжавшегося отсутствия Роднея, был главнокомандующим флотом на Вест-Индской станции. Он отплыл с Барбадоса 14-го числа, встал на якоре под Антигуа 21-го и посадил на свои корабли весь отряд войск, какой только можно было взять оттуда, в числе около семисот человек. Вечером 23-го числа флот направился к острову Сент-Китс, неся паруса с таким расчетом, чтобы они позволили ему подойти к неприятелю уже на рассвете следующего утра.