Влияние морской силы на историю 1660-1783

Если к изложенному мы прибавим соображения, которые приводят к тому, чтобы линия баталии была тесно стянутой линией, то задача явится вполне разработанной. Но цепь рассуждений была и двести пятьдесят лет назад так же ясна, как она ясна теперь, почему же она не приводила, практически, к выводу так долго? Частью, без сомнения, потому, что тогда старые традиции,традиции галерных сражений,- держались еще прочно и мешали правильному взгляду на новый порядок вещей, главным же образом потому, что люди вообще беспечно относятся к выяснению современного им положения и к принятию соответствующего этому положению образа действий. Нижеследующие строки, написанные адмиралом французского флота Лабруссом (Labrousse) в 1840 году, в высшей степени поучительны, как редкий пример прозорливости, распознавшей своевременно фундаментальную перемену в условиях и предсказавшей -результаты ее: "Благодаря пару,- писал он,- суда будут способны двигаться во всех направлениях с такою скоростью, что последствия столкновения могут, и даже должны, как это было прежде, занять место метательного оружия и уничтожить расчеты искусно маневрирующего. Таран будет благоприятствовать скорости без нарушения мореходных качеств корабля. Как только одна какая-нибудь держава примет это ужасное оружие, должны будут принять его и все другие державы,- под страхом, что в противном случае суда их окажутся несомненно слабее неприятельских, и таким образом сражение обратится в борьбу тарана против тарана". Хотя и воздерживаясь от безусловного приписывания тарану значения главного боевого оружия в наше время, а такое значение приписывается ему теперь во французском флоте, - мы все-таки полагаем, что вышеприведенная короткая выдержка может служить примером того пути, по какому должны идти исследования о боевом строе будущего. Французский писатель, комментирующий статью Лабрусса, говорит: "Для наших отцов едва достаточны были двадцать семь лет, протекшие с 1638 года времени постройки Courronne - до 1665 года, для того, чтобы перейти от тактического строя фронта - строя галерного флота - к строю кильватерной колонны. Нам самим понадобилось двадцать девять лет с 1830 года, когда в нашем флоте появилось первое паровое судно, до 1859 года, когда принятие принципа таранного боя было закреплено закладкой Solferino и Magenta, для преобразований в противоположном направлении; настолько справедливо, что истина всегда медленно выходит на свет... Это преобразование совершилось не скоро, не только потому, что потребовалось время для постройки и вооружения флота нового материального состава, но больше всего - о чем грустно сказать - потому, что необходимые последствия новой движущей силы были большинством упущены из виду"{23}.

Мы переходим теперь к справедливо прославленному Четырехдневному сражению в июне месяце 1666 года, которое требует особенного внимания не только по причине большого числа кораблей, участвовавших в нем с обеих сторон, и не только по необыкновенной физической выносливости людей, которые выдерживали жаркое морское сражение в течение стольких дней кряду, но также и потому, что главнокомандующие с обеих сторон, Монк и де Рейтер, были самыми замечательными моряками или, скорее, флотоводцами из всех, какие выдвинулись в их отечествах в семнадцатом столетии. Возможно еще, что Монк в летописях английского флота стоит ниже Блэка (Blake), но все согласны, что де Рейтер представляет выдающуюся фигуру не только в голландском флоте, но и среди всех морских офицеров того века. Предлагаемое нами описание упомянутого сражения заимствовано, главным образом, из журнала "Revue Martime et Coloniale"{24}, где оно напечатано как недавно найденное письмо одного голландского дворянина, служившего волонтером на корабле де Рейтера, к своему другу во Франции. Рассказ изложен в нем весьма ясно и правдоподобно - качество, не всегда присущее описаниям столь давно прошедших сражений, данные, сообщаемые им, приобрели еще большую ценность после того, как они подтвердились, в главных подробностях, мемуарами графа де Гиша (de Guiche){25} - также волонтера в голландском флоте, взятого к де Рейтеру после того, как корабль, на котором он находился сначала, был сожжен брандером. Однако упомянутые описания содержат несколько одинаковых фраз, указывающих на то, что оба они заимствованы из общего источника, и не могут приниматься за вполне самостоятельные изложения, но так как они в то же время характеризуются и существенным внутренним различием, то можно предположить, что оба автора изложили события как очевидцы, сначала самостоятельно, но затем сверили и взаимно проредактировали свои описания прежде, чем послали их своим друзьям, или окончательно занесли их в свои дневники.