Влияние морской силы на историю

Нельзя с уверенностью утверждать, что Франция смогла бы успешно состязаться с Англией на море без союзника. В 1756 г. французский флот имел шестьдесят три линейных корабля, из которых сорок пять были в хорошем состоянии; но и для них недоставало артиллерии и другого оборудования. У Испании было сорок шесть военных кораблей; но на основании предшествовавших и последующих деяний испанского флота позволительно сомневаться, чтобы «ценность» его соответствовала такой численности. Англия в это время имела сто тридцать военных кораблей; четыре года спустя сто двадцать из них фактически находились в море. Конечно, когда нация допускает, что превосходство сил неприятеля над ее силами – на суше или на море – делается так велико, как это случилось теперь с Францией, то она не может надеяться на успех. Однако, несмотря на это, вначале она добилась ряда преимуществ. За завоеванием Менорки последовало в ноябре того же года приобретение Корсики. Генуэзская республика сдала Франции все укрепленные гавани острова. Владея Тулоном, Корсикою и Порт-Маоном, она имела теперь сильные позиции на Средиземном море. В Канаде операции французов под начальством Монткальма (Montcalm) в 1756 г. были успешны, несмотря на численное превосходство англичан. В то же время удачные атаки одного туземного князя в Индии отняли от Англии Калькутту и тем дали лишний шанс французам.

Еще и другой инцидент способствовал укреплению французских позиций на океане. Голландия обещала Франции не возобновлять своего союза с Англией и оставаться нейтральной. Англия, в отместку за это, объявила «все порты Франции блокированными и все суда, направлявшиеся в эти порты, подлежащими захвату». Такое грубое нарушение права нейтральных стран может быть предпринято только нацией, которая чувствует, что ей нечего бояться их выступления против нее. Порожденная сознанием силы агрессивность, которая характеризовала Англию, могла быть использована Францией для привлечения на свою сторону Испании, а возможно, и некоторых других государств.

Но вместо того чтобы сосредоточить все силы против Англии, Франция начала другую континентальную войну, – на этот раз с новым и необычным для нее союзником. Императрица Австрии, играя на религиозных предрассудках короля и на раздражении его любовницы, которая была уязвлена сарказмами, расточавшимися против нее Фридрихом Великим, склонила Францию к союзу с Австрией против Пруссии. К этому союзу впоследствии присоединились Россия, Швеция и Польша. Императрица настаивала на том, чтобы обе римско-католические державы соединились для отнятия Силезии от протестантского короля, и выразила свою готовность уступить Франции часть своих владений в Нидерландах, которых последняя не переставала желать.

Фридрих Великий, узнав о замышлявшейся против него комбинации, не стал ждать ее развития, а привел свои армии в движение и вторгнулся в Саксонию, правитель которой был также и королем Польши.

Это событие, разыгравшееся в октябре 1756 г., явилось началом Семилетней войны, отвлекшей, подобно войне за австрийское наследство, хотя и не в такой степени, некоторых из участников ее от первоначальной причины разногласий. Но в то время как Франция, уже ввязавшись в крупную ссору со своим соседом за Каналом, без всякой необходимости вступала в другую борьбу, с целью возвышения той Австрийской империи, которую более мудрая политика долго стремилась унизить, Англия на этот раз ясно видела, где лежат ее истинные интересы. Сделав континентальную войну чисто вспомогательной, она обратила свои усилия на море и на колонии, поддерживая в то же время Фридриха и деньгами и сердечной симпатией в войне за оборону его королевства, которая так серьезно отвлекала и разделяла силы Франции. Таким образом, Англия, в сущности, вела только одну войну. В том же году ведение последней было передано из рук слабого министерства в руки смелого и энергичного Вильяма Питта, который удержался на своем посту до 1761 г., когда достижение целей войны было фактически уже обеспечено.