Влияние морской силы на историю

«Если происходит борьба между двумя морскими державами, то та, которая имеет меньшее число кораблей, должна всегда избегать столкновений с сомнительным исходом; ее флот не должен подвергать себя никакому риску кроме того, который прямо необходим для исполнения его назначения; он должен избегать сражения маневрированием, а в худшем случае, если будет вынужден сражаться, обеспечить себе благоприятные условия. Положение, которое надлежит занять, зависит, в основном, от силы противника. Мы не устанем повторять, что в зависимости от того, с превосходящей ее или с уступающей ей силой имеет дело Франция, она должна соответственно следовать двум различным стратегиям, радикально противоположным и по средствам и по целям: стратегии большой войны или стратегии крейсерской войны».

Такое формальное заявление высокопоставленного офицера должно быть принято с уважением, тем более что оно выражает твердую политику, проводившуюся великой и воинственной нацией; тем не менее позволительно спросить, может ли быть таким образом достигнута морская сила, достойная этого названия. Логически из занятой им позиции вытекает, что сражении между равными силами следует избегать потому, что значение потерь относительно больше для французов, чем для англичан. «Действительно, – говорит Раматюэль, поддерживая французскую политику, – что значит для Англии потеря нескольких кораблей?» Но следующим неизбежным шагом в этой аргументации является вывод, что лучше вовсе не встречать неприятеля. Как говорит другой знаменитый французский моряк[96], уже цитированный выше, французы считали несчастьем встречу своих кораблей с неприятелем; когда же такая встреча происходила, они были обязаны избегать сражения, если возможно было сделать это с честью. Они имели конечные цели большей важности, чем сражение с флотом неприятеля. По такому пути нельзя настойчиво следовать в течение многих лет без того, чтобы это не отразилось на духе и характере офицеров; и именно этот путь привел к тому, что храбрейший из офицеров, когда-либо командовавших флотами, граф де Грасс упустил в 1782 г. случай разбить английскую эскадру под командой Роднея (Rodney): 9 апреля упомянутого года, когда де Грасс был преследуем англичанами между Наветренными островами, случилось так, что шестнадцать английских кораблей оказались у него под ветром, тогда как главные силы флота заштилели у Доминика. Хотя и будучи значительно сильнее этих отделившихся кораблей, де Грасс в течение тех часов, пока продолжалось это положение вещей, ограничивался только обстрелом их орудиями своего авангарда с дальней дистанции, и его действия были оправданы разбиравшим их военным судом, в составе которого было много несомненно выдающихся высших офицеров, «как акт благоразумия со стороны адмирала, предписанный ему конечными задачами его крейсерства». Знаменательно, что три дня спустя он был разбит флотом, атаковать который упустил случай при выгодных для себя условиях, и вместе с ним погибли и все конечные цели его крейсерства.

Но возвратимся теперь к Менорке. После сражения 20 мая Бинг созвал военный совет, который решил, что ничего больше нельзя сделать и что английский флот должен идти к Гибралтару для защиты его от атаки. У Гибралтара Бинг был сменен адмиралом Гауке и послан на родину, где был отдан под суд. Военный суд хотя и совершенно оправдал Бинга от обвинения в трусости или измене, признал его виновным в том, что он не сделал всего, что было в его силах, для поражения французского флота или для освобождения гарнизона в Маоне; и так как военный устав предусматривал за такое преступление одну только смертную казнь, то суд счел себя обязанным приговорить его к смерти. Король отказал в помиловании, и Бинг был расстрелян.

Экспедиция против Менорки вышла из Тулона, когда существовал еще номинальный мир. 17 мая, за три дня до сражения Бинга, Англия объявила войну; Франция ответила на нее 20 июня. 28-го Порт-Маон сдался, и Менорка перешла в руки Франции.

Характер распри между двумя нациями и той арены, на которой она разыгралась, достаточно ясно предопределял театр военных действий, и мы могли бы законно ожидать начала морской войны, ознаменованной крупными морскими сражениями и сопровождавшейся большими изменениями в колониальных и иностранных владениях обеих держав. Но из них одна Англия поняла истину; Франция опять отвернулась от моря, по причинам, которые будут вкратце изложены. Ее флоты едва появлялись в море; и теряя контроль над ним, она отдавала противнику одну за другой свои колонии, а с ними и все надежды в Индии. Позднее, в ходе этой борьбы, она привлекла на свою сторону Испанию, но как будто только для того, чтобы увлечь эту страну в пропасть, вслед за собой. С другой стороны, Англия, обороняемая и питаемая морем, повсюду с триумфом бороздила его. Обеспечив свою безопасность и процветание, она поддерживала своими деньгами врагов Франции. К концу Семилетней войны королевство Великобритания сделалось Британской империей.