Влияние морской силы на историю

Остальные события Сицилийской войны неважны для общего предмета нашего труда. 22 апреля де Рюйтер и Дюкен снова встретились под Агостой. У Дюкена было двадцать девять линейных кораблей, у союзников (испанцев и голландцев) – двадцать семь, в том числе десять испанских. К несчастью, главнокомандующим был испанский адмирал, и эскадра его заняла центр линии вопреки совету Рюйтера, который, зная ненадежность испанских судов и их экипажа, хотел рассеять их по всей линии, чтобы лучше поддерживать их своими судами. Рюйтер принял командование арьергардом, и союзники, будучи на ветре, атаковали противника; но испанский центр держался почти за пределами досягаемости, предоставив голландскому авангарду принять на себя огонь противника. Арьергард, следуя движениям главнокомандующего, также принимал незначительное участие в сражении. При этом печальном, хотя все же славном исполнении безнадежного долга де Рюйтер, который никогда до тех пор в течение своей долгой боевой карьеры не был поражен неприятельским выстрелом, получил смертельную рану. Он умер неделю спустя в Сиракузах, и с ним исчезла последняя надежда на успешное сопротивление на море. Месяц спустя испанский и голландский флоты были атакованы на якоре в Палермо и многие из их судов уничтожены. В то же время соединение, посланное из Голландии для подкрепления средиземноморского флота, было встречено французской эскадрой в Гибралтарском проливе и должно было искать убежища в Кадиксе.

Сицилийское предприятие продолжало быть только диверсией, и тот факт, что ему уделялось так мало внимания, показывает, насколько Людовик XIV был поглощен континентальной войной. Насколько иначе оценил бы он значение Сицилии, если бы глаза его были обращены на Египет и на морскую экспансию! С годами английский народ приходил все в большее и большее возбуждение против Франции, торговое соперничество с Голландией, казалось, временно отошло на задний план, и сделалось вероятным, что Англия, вступившая в войну как союзница Людовика, еще до окончания ее обратит оружие против последнего. В дополнение ко всему она увидела, что численность французского флота превысила численность ее собственного флота. Некоторое время Карл сопротивлялся давлению парламента, но в январе 1678 г. был заключен наступательно-оборонительный союз между морскими державами. Король отозвал из Франции свои войска, входившие до тех пор в состав французской армии, и когда в феврале открылась новая сессия парламента, испросил деньги на снаряжение девяноста кораблей и тридцати тысяч солдат. Людовик, который ожидал этого, приказал немедленно очистить Сицилию. Он не боялся Англии на суше, но на море он не смог бы успешно сопротивляться соединенным усилиям двух морских держав. В то же время он удвоил свои усилия в испанских Нидерландах. Пока имелась надежда удержать английские корабли от сражения, он избегал затрагивать щепетильность английского народа операциями против бельгийского морского побережья; но когда примирение сделалось невозможным, он рассчитал, что лучше испугать Голландию стремительностью нападения на область, где она всего более боялась его.

Соединенные Провинции были поистине главной пружиной коалиции. Будучи по своей территории самым малым из всех враждебных Людовику государств, они были сильнейшим из них по характеру и решительности своего правителя, принца Оранского, и по богатству, которое, содержа армии конфедератов, поддерживало также бедных и жадных германских князей, верных союзу с Голландией. Благодаря могуществу своей морской силы, коммерческим и мореходным возможностям, Соединенные Провинции все же выносили почти одни бремя войны, и хотя они шатались и жаловались, они все-таки продолжали нести его. Как в последующие столетия Англия, так и в описываемое нами время Голландия поддерживала войну против притязаний Франции как великая морская держава, но ее страдания были велики. Ее торговля, служа добычей французских каперов, несла тяжелые потери, и к этому присоединились еще огромные косвенные потери, вызванные переходом в другие руки, транзитной торговли между иностранными государствами, которая столь много способствовала процветанию Голландии. Когда флаг Англии сделался нейтральным, эта выгодная торговля перешла к ее кораблям, бороздившим моря в полной безопасности, благодаря горячему стремлению Людовика быть в мире с английской нацией. Это желание заставило его также сделать большие уступки английским требованиям при заключении торговых договоров и в значительной мере отказаться от протекционизма, которым Кольбер думал питать все еще слабый рост французской морской силы. Эти уступки, однако, охладили лишь на момент страсти, которые волновали Англию; не личный интерес, а более сильные мотивы побуждали ее порвать с Францией.